Страница 16 из 45
- Ссышь? - спрашивает Лешка. Я в ответ лишь смачно сплюнул на броню. И слюна зашипела, будто на раскаленной сковородке.
- Я тоже ссу, - не дождавшись моего ответа, проговорил Лешка.
Действительно, он мог меня и не спрашивать. Потому что на сопровождении колонны боится каждый. Вся эта война за хребтом Гиндукуша подлая. Здесь каждый норовит ударить исподтишка. Нет линии фронта, а значит, нет никакой определенности. И древний афганец, что днем на твоих глазах мирно обрабатывает кетменем крохотный участок иссохшей земли, ночью берет в руки бур и нож, чтобы идти резать и стрелять тех, кого днем он почтительно называл шурави. Бывали случаи, когда наши останавливались и давали детям еду. А те взамен дарили им бакшиш - авторучку, дешевые часы-штамповки и все такое прочее. А через некоторое время эти подарки в руках солдат взрывались, оставляя пацанов без глаз или кистей.
Вот и теперь какой-нибудь подарочек может ждать нас за ветвями "зеленки"...
Не успел подумать, как по головной "имээрке" ударили из гранатомета, и она заглохла, перегородив дорогу. Кумулятивный выстрел прожег тонкую броню, как спичечный коробок. Машина вспыхнула изнутри. И тут же вторым выстрелом дали по замыкающей колонну "бээмпэшке". Тех, кто был сверху, расшвыряло в стороны. Им может и повезти - отделаются контузиями. А вот экипажу крышка. Сгорели мужики. Еще через секунду взорвался бензовоз в середине колонны. И густо загрохотал "духовский" ДШК, заставивший всех попрыгать с машин и занять оборону по другую сторону дороги.
Это я так медленно рассказываю. На деле же все происходило гораздо быстрее. Настолько быстро, что молодой солдат из автобата, рижанин Имарт Кадис, растерялся. Его бензовоз шел прямо перед нашей БМП. Я видел, как он выскочил из кабины с автоматом наперевес. Встал в полный рост между машинами, широко расставив ноги, и принялся поливать в сторону "зеленки" длинными очередями. Худой и высокий, под два метра, он был прекрасной мишенью для духов.
- Длинный! Ложись! - во все горло прокричал ему Лешка Звонарев. Он в перестрелке оказался рядом со мной. Мы, укрывшись за траками БМП, пытались стрелять прицельно, высматривая среди листвы "духовские" чалмы.
Но Кадис не ложился. Его зашкалило, как говорят в таких случаях. Своеобразный нервный шок вперемешку с остервенением. В магазине кончились патроны, но он не обращал на это никакого внимания.
- Бляди! - орал он и продолжал бестолково жать на спусковой крючок, потрясая молчащим автоматом.
- Ложись, мудак! - в очередной раз крикнул ему Лешка.
В это время Имарт рухнул на одно колено, словно споткнулся на ровном месте. Затем, не удержавшись, завалился на бок. И мы услышали, как он что-то кричит на своем родном языке и навзрыд плачет, корчась в пыли от нестерпимой боли.
- Жека! Прикрой! - прохрипел мне Звонарев и, пригнувшись, побежал к бензовозу, рядом с которым лежал раненый Кадис.
Перед душманами рижанин был как на ладони. И не составляло большого труда пристрелить его. Но один из "духов", видимо, решил поиздеваться. Он одиночными выстрелами вздымал фонтанчики пыли и Щебня всего в нескольких сантиметрах от Имарта, заставляя его то и дело вздрагивать. Что у рижанина в душе творилось, я и сказать не берусь.
Лешка тем временем все ближе подбирался к раненому. Я бил по "зеленке" из автомата наугад. Лишь бы как-то отвлечь внимание нападающих на себя. Все остальные наши тоже увидали Лешку и Кадиса. Стрельба с нашей стороны участилась. "Духов" необходимо было прижать, чтобы дать возможность Звонареву вытащить из-под огня рижанина.
И вдруг я совершенно случайно замечаю метрах в тридцати от себя, чуть правее, того гада, который лениво так постреливает в сторону Имарта. Он засел на ветке толстой старой урючины и улыбается, сука.
Щас, думаю, я тебе улыбнусь! Прицеливаюсь спокойно так, будто на огневом городке. Мушку вывожу в прицельную планочку. Совместил. И прямо в башку ему шарах! Так он с урючины своей и сковырнулся.
Пот со лба вытер, матюгнулся. Гляжу, а Лешка уже в мою сторону Кадиса тащит, как мешок с отрубями. И горько, и смешно. Лешка невысокий такой, крепенький. А Имарт длинный, словно жердь. Ноги-руки у него по сторонам болтаются. А наши все победный марш длинными очередями наигрывают.
Ну, все. Приволок Звонарев рижанина за нашу "бээмпэшку". Индивидуальный пакет свой разорвал и перевязку ему делает. Тому полегчало.
- Сколько росту в тебе, орел? - Лешка у Имарта спрашивает. И улыбается.
- Два ноль пять, - отвечает. Ух ты! Оказывается, больше двух метров!
А Леха как захохочет во весь голос:
- Хорошая палка говно мешать!
Вдруг как шарахнуло! Раз! Второй! Третий! Это оставшиеся бензовозы взрываться начали. Все врассыпную. И мы, и "духи". Залегли, пока все не утихло. Горит, дымит, металл плавится. Ад кромешный!
И тут мы услышали рокот моторов. Наши "вертушки" подоспели с десантом на бортах. Поздно, блин, компот! Бензовозы к тому времени все сгорели, к чертовой матери. И машина с саперами - дотла.
А Кадиса Леха Звонарев спас. Повезло. Так бы отправили его в Ригу грузом "двести", как четверых саперов - в Житомир, Минск, Алма-Ату и Кишинев. Герой, короче, Лешка, спору нет...
Только чего он вот теперь с этим козлом Коноплиным связался? Смотрю на него через окно, как он рядом с китайцем Сэном возле кабинки стоит, и Афган вспоминаю.
А фига ли я вспоминаю?! Там, в кабинке, давно уж переговоры идут! Мне ж Костыль что сказал? Слушать! Лечу в комнатку за гобеленовые шторы, натягиваю наушники. И правда, все слышно.
- Я одного в толк не возьму, - слышу голос Конопли, и меня начинает трясти как в лихорадке. - На кой ляд ты врубаешься за этого фирмача? Он прокололся на своей водяре. Это его проблемы. Тебе-то на что лишние заморочки?
- Что ты называешь заморочками, Витек? - спрашивает Костыль. - Уж не собираешься ли на меня с войной пойти?
- Да что ты, Жорик! - восклицает Конопля.- Я с вашими всегда был в хороших отношениях.
- Тем более оставь Вадика в покое. Я за ним сам присмотрю.
- А-а! Ну понятно! Ты бы так и говорил, что собираешься сам его доить!