Страница 65 из 76
Емельяна стонала, кричала от радости наконец-то быть вновь во власти ласк его,... самого желанного,... долгожданного,... но он будто и не замечал ничего, отдаваясь,... отдавая,... но не замечая... Когда же страсть потухла, Никита отпрянул от довольной случившейся близостью горничной и, тяжело дыша, лёг на спину...
-Как я скучала, ждала, - гладила она его грудь, проглядывающую из распахнутой рубахи, которую он до этого не успел снять за желанием скорее слиться воедино.
-Как скажешь,... любимый, - поцеловала она его не отвечающие взаимностью губы и стала одеваться.
Не хотя, с неприятным предчувствием, она оделась. Никита не обращал на неё внимания, сам скорее поправив на себе одежду, и покинул конюшню...
-Никита! - громогласно, строго, как никогда, вдруг окликнул его отец, когда Никита вошёл в дом.
Михаил Алексеевич тут же вышел из своего кабинета и пригласил войти. Устроившись с подступившим волнением в одно из кресел, он смотрел на грозного отца, но тот заговорил только тогда, когда сел к столу:
-Не стал я говорить с тобой об этом на корабле, дабы оградить от общеизвестности по сему обстоятельству... Да это и ещё одна из причин, почему на письма твои не отвечали потом... И? Как давно у тебя шашни с горничной? Не успел вернуться и снова к ней?! Да чтоб весь двор слышал?!
-Твоя жизнь, - кивал Михаил. - Детей плодишь направо и налево! Скольких ещё обрюхатил? В каких портах?
Не имея мочи смотреть отцу в глаза, Никита не знал, куда деться. Что сказать, как объяснить всё — не мог найти слов.
-Дочь у тебя есть ещё одна... Емельяна родила! Думали, что умрёт, - продолжал говорить более спокойно отец и замолчал, уставившись на безмолвного сына.
Никита медленно поднялся и сглотнул:
-Прикажете вести её под венец?