Страница 40 из 76
Что уж больше не вернусь к тебе, родная...
Взгляд упал на дом, на окна,
На душе стало так больно,
Мама милая, прости.
Сына грешного с пути.
Мне б в объятиях согреться
Только вот могильный холод
-Дядя Арсений?! - удивился Андрей и несмело подошёл.
-Меня никто не прогонял.
-Мне некогда было, - сглотнул Андрей и сел напротив. - Я всегда посещал и дом, и могилу матушки, когда мог, особенно в положенные дни... Кроме, - перебил он дядю, который будто хотел что возразить. - Рождества Пресвятой Богородицы... Виноват...
-На, спи! А по утру лучше б тебе уехать куда. Так ведь погнушаешься советом. Всегда знал, - медленно уходил он в сени. - Не к добру сей союз с княжной.
Не помня, как и когда уснул, Андрей был разбужен криком петуха на дворе. Свежий морозный воздух наполнял весь дом. Скорее встав и растопив печку, Андрей немного согрелся и поставил самовар, но надежды, что дядя может утром придёт, не оправдались.
Не теряя больше времени, он отправился пешком, ведя за собой коня, к деревенскому кладбищу. То было голое место практически сразу за последним домом в деревне. Никакой ограды ни у кладбища, ни у могил. Лишь деревянные кресты, но и то не на каждом кресте было вырезано имя или дата умершего...
С сожалением одарив их взглядом, Андрей остановился у могилы матери, которую посещал так часто, как мог, продолжая тосковать по маме, не сумев с нею попрощаться и попросить прощения. Он считал себя виноватым в её гибели, а избавится от чувства этой вины казалось невозможным, с чем и смирился, о чём ни с кем не говорил, стараясь достойно нести этот крест...
-Денницы тихий глас, дня юного дыханье, ни крики петуха, ни звучный гул рогов, ни ранней ласточки на кровле щебетанье — ничто не вызовет почивших из гробов*, - прослезился он, опустившись на колени и коснувшись руками земли могилы...