Оскол

Он вытащил очередной документ и углубился в текст.

— «Довожу до сведения командования, что врид* комзаслона Саблин проявил недопустимое малодушие и слабоволие в бою с немецкой пехотой. Видя бегущих с поля боя предателей Красной Армии и народа, мл. политрук Саблин не отдал приказа на стрельбу в трусов и паникеров. Если б не появление наших танков, бегущие номерные стрелки смяли б боевые порядки, и мы потеряли переправу».

— Донцов писал?

— Неважно, кто писал. Важно, почему ты не исполнил приказ. Или забыл уже?

Я помнил. Я помнил все, что произошло под этой несчастной Ивановкой. И саму деревню, отбитую вскоре, и наших раненых, застреленных в голову, и еще живую медсестру неподалеку. И длинные цепи мужиков-ополченцев в синих бриджах**, полегших на размытом дождями косогоре. И наш горящий танк — «жужжалка***», израсходовав боезапас, таранила немецкий панцер. И тех ополченцев, что бились до последнего. Они, эти музыканты, слесаря и парикмахеры, всю жизнь отрывавшие от своих семей, чтоб армия была могучей и сильной, приняли бой вместо армии. А эта армия бежала на меня, выпучив от страха глаза. А я торчал в «белом штопоре», глядя на этот позор. И лишь когда трехгорбое чудище Т-28 дало очередь под ноги прущему стаду, я заорал:

— Стой! Назад! В атаку, б…! За Родину, за Сталина!

Может, потому я не давал приказ «на огонь», что не видел еще пулеметчиков, отца и сына, лежавших возле сельсовета отбитой у врага Ивановки среди пустых дисков допотопного «льюиса****»?

* Временно исполняющий должность.

** Одна из характерных деталей обмундирования ленинградских ополченцев.

*** Жужжалка (арм. жаргон) — название легкого советского танка Т-40.

**** Льюис — английский ручной пулемет времен Первой мировой войны. Использовался частями Народного ополчения из-за недостатка в вооружении.

Или мать с мертвым ребенком, убитых одной пулей?

Промолчал я. Как не ответил я и тогда бывшему пограничнику Донцову, державшему свой рубеж утром 22-го июня, когда в домике на заставе горели его жена и дочь…

— Ты, Андрей Антонович, хорошенько запомни: там, где тебе предстоит служить, и отца родного, если что, придется в прицел брать. А наказание за неисполнение приказа хуже, чем все, что можно себе представить.