Оскол

Я даже Бейсенова из таинственно поминаемой комиссаром «команды» взять не успел. На свою беду подошедшего ефрейтора Лиходея забрал майор вместо казаха и уже через четверть часа фургон подъехал к магазину «Силикат».

Ожидавший нас крепыш отрекомендовался капитаном Мальцевым и встретил типично русским приветствием:

— Лейтенант, мать твою! Где вы шляетесь?! До сбора десять минут!

За ним торчали двое и щерились в спину шумного командира.

Странные это были ребята. Один, стоявший вполоборота ко мне, имел манеры правонарушителя, только что покинувшего приемник где-нибудь на Малой Охте или Васином острове. Сдвинутая на затылок пилотка, руки в карманах, ремень прослаблен на кулак, не меньше, а из голенища правого сапога выглядывала рукоять «финки». Рубец ожога на поллица, как последний мазок художника, завершил портрет «гопника». Увидев меня, он отвернулся и отошел к двери магазина. Другой еще менее походил на бойца незримого фронта — слишком молодой и веселый. У него вообще не наблюдалось оружия, кроме узкого черного ящичка. «Молодой и веселый» приподнял пилотку.

— Волхов. Константин Сергеевич.

«Гопник», подбросив ногтем желтую монету, сказал капитану:

— Крысодавы уже в трубе. Вон травка пожженная.

Мальцев принюхался.

— Точно… Чего ж ты молчал, сявка? Ить видел и молчал. Ну, шпана, тебя стенка только жизни обучит!

Я достал документы.

— Товарищ капитан, необходимо вскрыть пакет.

— Ну, вскрывай.

— Нужно ваше разрешение.

— Разрешение! А на горшок захочется — тоже разрешение брать пойдешь?.. Ладно, давай, — сказал он, ломая сургуч. — Ты как первый раз замужем.

Почти не глядя, он сделал отметку и, напутствуя, отдал бумаги:

— Все как обычно. Сопровождаете нашу команду вместе с «плутоновцами». На вас бутафория, ну и если случится — дезертиры, бандиты, плюс обычные граждане, которые могут обнаружиться в подземелье. На огнеметчиках — прочая органика. Правда, с крысами сейчас перемирие…

У меня глаза на лоб полезли от этого заявления, но переспросить не удалось — «гопник» отомкнул дверь, отвесив дурашливый поклон.

— Добро пожаловать, гости дорогие.

Пройдя через подсобку магазина, мы очутились в каменной утробе бомбоубежища. За бункером явно присматривали. Печь-буржуйка была покрыта слоем свежей краски, в углу стопка дров, а большое ведро с кружкой на цепочке полнилось до краев водой.

«Гопник» задержался возле плаката «Изучай противогаз».

— Учи-и-ли, готовились к химобороне, аж подмышки облысели, а толку пшик. Батя говорил, прессформы для резины за золото у немца покупали.

Капитан буркнул:

— Нашел место для воспоминаний.

А по мне, место как место. Нормальный блиндаж: столы, стулья, школьная доска, пучеглазый манекен в противоипритном костюме и набор стендов «готовься к ПВХО*». Все по уставу: глазу упасть негде. Только радует удушенный человек с плаката — уж больно красочно изобразил страдальца неизвестный рисовальщик оборонГИЗа**.

*ПВХО — противовоздушная и противохимическая оборона.

** ОборонГИЗ — Государственное издательство оборонной литературы.

«Гопник» прошелся по комнате, уселся рядом и, пропев «А девочек наших ведут комиссары…», подмигнул почему-то мне:

— Верно говорю?

Ответить я не успел. Снаружи донесся громыхающий топот, и в комнату ввалилось нечто похожее на шкаф в кожаной куртке. Верзила поправил заплечные баллоны с огнесмесью.

— Мальцев, а ты чего здесь прохлаждаешься? Майор давно внизу ждет.

До этого спокойно копавшийся в бумагах капитан взорвался:

— Че ты орешь, верста валдайская! Какого хрена вы спустились, если уговор был встретиться на «грунте»!

Великан хмыкнул:

— Без разведки хочешь проскочить? А не боишься?

Мальцев медленно подошел к огнеметчику, медленно потянул его за пуговицу куртки и медленно сказал:

— Борзеешь? Начальство тебе тьфу, да? На меня опереться ногами можно, да?! — Капитан щетинился, отчего залысины перемещались куда-то за уши. — Двери ногой открывать стал, да? Может, тебе еще и денег занять?!

Амбал попятился на выход и, уперевшись в дверную коробку, звенел баллонами до тех пор, пока капитан не проорал, сотрясая бетонные своды:

— Па-а-шел вон отсюда!

Огнеметчик испарился, а злой вепрь Мальцев, рыча, понесся в дальний угол. Там он отодвинул противоипритного человека, за которым обнаружилась потайная дверь.

Первые сто метров шли по ровному бетону подземелья. Дальше бетон начал трескаться, потом дробиться в мелкое крошево и скоро дорожка превратилась в жидкое, противно хлюпающее месиво. Каким-то образом вода попала в коллектор, и теперь илистая грязь марала дно. Из кладки торчали арматурные стержни, и большого труда стоило увернуться от этих растопыренных железных пальцев.

Пройдя еще метров пятьсот, мы очутились на пятачке. Нас ждали. Недавний амбал-огнеметчик, его неотличимый напарник, и третий — майор, столь же внушительный по габаритам, но с более интеллигентным лицом, покрытым дюжиной мелких шрамов.

Они были невидимо скованы той общностью, которая делает похожими друг на друга совсем не родных, но делающих одно на всех трудное и опасное дело. Что это за дело можно только догадываться, но полтора пуда горючей смеси за спиной автоматически переводило их в категорию «награжден посмертно». Пуля, осколок или какой другой горячий кусок металла, попавший в баллон с керосином, превращают человека за две минуты в сгорающий факел. И хоронить уже некого. Даже кости через две минуты адского пламени сыпались в прах.