Оскол

Многие из сидящих в зале уходили. Одни возвращались быстро, всего минуты через две-три, другие исчезали совсем. Пропадали, в основном, люди в пижамах и гипсовых повязках. Человека в летном реглане вели под руки двое. Точнее ― под руку, потому что второй не было. На ее месте шевелилась красная масса, дрожа лохмотьями и обрывками сухожилий. «У вас тоже вместо сердца пламенный мотор, Вадим», ― звенел далекий женский голос.

Неизвестно откуда взявшийся старик посмотрел на меня.

— Кто ты? И как твое имя? Если не услышал своего имени, то будешь отозван.

— Куда отозван? ― вспомнилась холодная бездна у края омута и я чуть не закричал. — Я из ледяного провала выскочил и теперь никуда не уйду!

— Из пустоты, говоришь, выбрался, ― старик казался удивленным, ― тогда в дальнем мире сильно нужна твоя сущность. Да. И неживые вещи остались при тебе, ― он задумчиво тронул бронзовую пуговку моей гимнастерки. ― Идущие к вратам оставляют все, что вратам не предназначено.

Я в сомнении ткнул в блестящий обруч на запястье старика.