Страница 32 из 44
- Я тебе покажу, на что ты годишься, - с яростью выдохнул мужчина, сжимая мои руки. - Я тебе покажу!
Я дернулась, когда он, нависнув сверху, резко дернул меня на себя, подчиняя мое тело своему желанию.
Я испуганно охнула, предвидя, что будет дальше, но подготовленной все равно не оказалась, когда его жесткие, жадные губы накрыли мои, сминая, покоряя, порабощая, дерзко проникая внутрь языком, насилуя мой рот и словно оставляя на нем свои ядовитые отметины.
Меня передернуло, к горлу подкралась тошнота, сковывая тисками грудь.
Я пыталась бороться и тогда, когда его руки по-хозяйски скользнули вдоль моего тела, грубо накрывая обнаженные участки кожи ног, приподнимая подол длинной рубашки и сжимая бедра горячими ладонями.
Меня охватил не просто страх, а дикий ужас. Я забилась в его руках, оттолкнула, отшатнулась, уперлась кулачками в широкую грудь, и, завороженно глядя перед собой, как безумная, замолотила по ней.
С силой дернув меня на себя, Михаэль сжал мои запястья и приподнял над полом, вынуждая смотреть себе в глаза, в эти горящие сумасшедшим блеском глаза дьявола.
Всего мгновение, длившееся вечность. И он набрасывается на меня снова.
Разорвав, стащил рубашку, и я вскрикнула, снова попытавшись вырваться из захвата его рук.
Но он лишь яростнее сжал меня, не позволяя отодвинуться или отойти. Часто и прерывисто дышал, жадными затуманенными глазами глядя на меня. Руками накрыл обнаженную грудь, больно стиснул соски, другой рукой скользнул между моих сведенных бедер, силой раздвигая их кулаком.
Дрожь окатила меня холодной волной, проткнув насквозь острием копья.
Острая незащищенность, безвольность и обреченность боролись во мне с желанием не подпускать его.
Я билась, как дикая кошка, царапалась и брыкалась, вырываясь и стараясь укусить, впиться ногтями в его кожу, рвать волосы, не позволять ему касаться себя. Но его грубые руки уже приподняли меня за бедра, насаживая на себя, и я закричала, отчаянно вырываясь и хватая мужчину за волосы.
Сжимая меня в своих тисках, он набросился на мой рот, насильственно проникая в него языком.
Моя обнаженная грудь касалась материи его рубашки, а между ног... что-то большое, твердое, усиленно и целенаправленно надавливает, стремится, рвется вперед.
Осознав, что это, я хотела воспротивиться, закричать, оттолкнуть насильника от своего тела. Я снова рванулась, задев зубами губу мужчины и мгновенно ощутив на языке вкус его крови.
Тяжело дыша полной грудью, удерживая меня, как куклу, он впился в меня яростным взглядом. Хотел наклониться, подавшись вперед, чтобы завладеть моими губами вновь, но я, чудом высвободив руку, вцепилась ему в щеку, больно царапая кожу лица.
И тогда он, совершенно обезумев, отчаянно зарычал и с силой отшвырнул меня от себя.
Я ударилась о стену и, издав беспомощный стон, безвольно упала на мраморный пол. Удар был таким сильным, что мне, казалось, выбили из груди весь воздух. Я попыталась вздохнуть, но не получалось.
- С**а! - сплюнул Михаэль кровь изо рта от моего укуса и касаясь пальцами раненой щеки.
Я видела, как он приближается ко мне, стремительно, быстро, словно накатывает волной, но не могла сделать ничего, чтобы защититься или бороться вновь. Последние силы ушли на то, чтобы заставить себя дышать, пересиливая боль, с трудом, часто-часто, испытывая покалывания внутри себя.
Михаэль наклонился надо мной и больно дернул за волосы, намотав их на кулак. Приподнял меня над полом, вынуждая смотреть себе в глаза, а потом прорычал:
- Что ж, если не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!
Если бы я и хотела спросить, что это означает, то не смогла бы. Потому что горло сдавило свинцовой тяжестью, а на языке все еще горели капли собственной крови от его удара.
Резко отпустив меня, он грубо толкнул меня на пол, специально ударяя мое тело о холодный мрамор.
- Я продаю тебя, - сказал, словно выплюнул он, пронзая меня яростью и ненавистью глаз.
А у меня в груди билась лишь единственная мысль. Ему не удалось меня сломить... Не удалось...
- Стелла! – резко повернувшись, закричал Михаэль через весь зал каким-то животным рыком.
В дверях мгновенно появилась служанка, спотыкаясь на дрожащих ногах, подскочила к нему, взирая на хозяина со страхом на бледном личике.
- Завтра придет человек Штефана Кэйвано, - рыкнул Михаэль сквозь плотно сжатые зубы, - подготовь эту дрянь, - он ткнул в меня пальцем, - к его приходу, - окинул меня брезгливым взглядом, поморщился, скривившись. - Не хочу, чтобы он отказался от товара, сочтя его бракованным.
Стелла послушно кивнула, переводя взгляд на меня.
А я не знала, радоваться мне или плакать той перспективе, что меня опять продают.