Страница 29 из 224
- Евангелион! Уже утро! Вставай!- мальчик осторожно встал с кровати, и подошел к двери. Открыв ее, он увидел перед собой мальчишку лет десяти. В черной рясе, со светлыми, почти до плеч волосами.
- Доброе утро, Моисей.-осипшим, после жуткой ночи голосом произнес Евангелион, натянув на лице улыбку и добавил:
- Спасибо, что разбудил.
Мальчишка чуть заметно улыбнулся, со словами:
- Да не за что. Меня батюшка Даниил попросил.
Затем Моисей неожиданно насторожился, вглядываясь в лицо Евангелиона, и пару секунд спустя удивленно протянул:
- Ну и видок у тебя! Ты чего, всю ночь не спал?
Евангелион нервно поджал губы, не зная, что ответить. Моисей к его счастью, дожидаться ответа не стал. И быстро произнес:
- Ладно. Собирайся и увидимся в трапезной.
Евангелион тут же кивнул, и скрывшись за дверью своей комнаты с облегчением выдохнул. "Хоть оправдываться не пришлось".-подумал он, медленно подходя к большому, напольному зеркалу. И вскоре быстро пожалел о своем поступке.
Остановившись напротив зеркала в толстой, деревянной раме, и посмотрев на свое отражение, мальчик невольно поежился. И все-таки Моисей был прав. Вид у Евангелиона был жутковатый.
Бледность фарфоровой кожи изрядно выделялась на фоне черной, монастырской рясы. Даже не смотря на легкий румянец на щеках. А темные круги, под опухшими и покрасневшими, после кошмарной ночи глазами просто не могли бы остаться без внимания. Разглядывая свое лицо в зеркале, Евангелион раздумывал, как теперь будет выкручиваться перед остальными послушниками. Которые непременно начнут интересоваться, что с ним произошло. И тут в глаза мальчику бросилась одна деталь.
На правой скуле, где оставался красный след от удара Рамзула, сейчас не было абсолютно ничего. Только гладкая, белая кожа. Без единого повреждения.
Приглядевшись получше, мальчик убедился в том, что ему не показалось. Евангелион распахнул глаза от удивления, и проведя пальцами по скуле ошеломленно прошептал:
- И, как это понимать?
Одно было хорошо: никто из послушников монастыря вчера так и не видел Евангелиона. Когда Даниил и мальчик вернулись поздно вечером, все монахи были в своих кельях. А следовательно, никто не мог увидеть на лице мальчика след от удара. Но самого Евангелиона это сейчас совсем не заботило. Ему было непонятно, куда делся этот след. Почему он вдруг исчез?
Неожиданно из раздумий его вырвал громкий стук в дверь. Вздрогнув от неожиданности, Евангелион быстро пригладил ладонями черные, растрепанные волосы и откинув с глаз длинную челку, направился к двери. Когда мальчик открыл ее, на пороге снова стоял Моисей. На лице светловолосого мальчика читалось осуждение.
- Ну ты чего так долго?-возмутился Моисей, уставившись на Евангелиона и тут же добавил:
- Все уже в трапезной собрались! А ты?
Евангелион натянул на лице подобие улыбки. И вышел к Моисею, закрыв за собой дверь и виновато ответив:
- Прости. Задержался.
В большом трапезном зале собрались все обитатели монастыря. Длинные столы были забиты послушниками, которые негромко переговаривались между собой.
В первом ряду, напротив большого окна, за столом сидели молодой монах Имануил, и еще несколько старших послушников, лет двадцати. Остальные два ряда были заняты мальчишками по младше.
Евангелион и Моисей пробирались между рядами, выискивая свободные места. Бросив мимолетный взор в сторону стола, где сидел Имануил, Евангелион заметил рядом с парнем настоятеля. Даниил внимательно следил за мальчиком, а на лице появилась добрая улыбка. Евангелион улыбнулся в ответ, но улыбка далась мальчику с трудом. Прошедшая ночь оставила свой отпечаток в душе, то и дело вызывая внутри чувство вины за содеянное.
- Иди сюда.-донесся до Евангелиона настойчивый голос Моисея, который схватил его за рукав рясы и потянул за собой. Повернув голову к мальчику, Евангелион заметил, что они уже обходят один из столов у стены, приближаясь к лавке, с двумя свободными местами. На столе, как и на других, уже были расставлены тарелки с завтраком, и кружки с чаем. Пропустив Евангелиона вперед, Моисей приземлился рядом, на краю лавки. Евангелион опустил глаза, и взял в руку ложку. Как вдруг справа от себя услышал знакомый, мальчишеский голос:
- Доброе утро, соня!
Повернув голову, Евангелион увидел рядом с собой Максима. Мальчика лет девяти, с темными, коротко остриженными волосами. На лице Максима появилась лукавая усмешка. Но приглядевшись к другу, мальчик резко изменился в лице. На нем появилось неподдельное удивление.
- И тебе утро доброе, Максим.-тихо ответил Евангелион, чуть заметно улыбнувшись. Максим удивленно вскинул брови, и тихо проговорил:
- Ну и видок у тебя! Синяки вон под глазами .
- Последствия бессонной ночи,-безцветно отозвался Евангелион, быстро пряча улыбку. И отвернувшись, опустил глаза. К счастью, Максим не стал дальше развивать данную тему. И перехватив в руке ложку, принялся завтракать.
Евангелион посмотрел на тарелку с кашей, перед собой. И осознал, что аппетита у него сейчас нет абсолютно. Осторожно подняв глаза, мальчик украдкой оглядел зал. Внутри появилось щемящее чувство обреченности. Ему все еще казалось неправильным то, что остальные послушники, живя с Евангелионом бок о бок всю его жизнь, так и не узнали о том, что он-полукровка. В памяти тут же всплыли слова отца Даниила: "-Когда-нибудь мы все им расскажем. Обязательно. Но не сейчас." И тут Евангелиона посетило острое осознание того, что потом может быть слишком поздно. Подавляемый страх неожиданно вновь овладел мальчиком. А воспоминания минувшего дня всплыли в памяти, от чего грудь резко обдало знакомым жаром. Голова резко закружилась, а перед глазами все поплыло.