Страница 187 из 224
Раздался громкий звон клинков, и Евангелион, не удержав равновесия, повалился на землю.
- Атаки должны быть не сильными, а точными, – сказал Влад, опуская саблю. Лицо Евангелиона выглядело напряженным и злым.
t
t- Я старался, – проворчал мальчик, сощурившись.
t
t
t
- Ты слишком импульсивен, – сказал вампир. – Твоя злость ни к чему не приведет. Нужно быть более сосредоточенным на действиях противника. Иначе, тебя легко будет застать в расплох.
- Я не такой быстрый и расчетливый, как ты, – резко сказал мальчик, хмурясь.
- Да неужели?- недоверчиво вопросил Влад, и убрав саблю в ножны, протянул сыну руку. Поднявшись на ноги, мальчик посмотрел на вампира в упор. И в этом взгляде было столько злобы, что Влада невольно пробрала дрожь, а брови недоуменно вздернулись.
Но как бы Евангелион не пытался скрыть свои истинные чувства и мысли, Владу достаточно было лишь одного взгляда, чтобы понять истинную причину такого поведения. И эта причина ни столько удивила его, сколько разочаровала. Оказалось, что мальчика на протяжении нескольких недель гложела одна и та же мысль.
- Тебя никак не отпускают мысли о матери.- Не спросил, а скорее сделал вывод вампир, смотря на Евангелиона пронзительным взглядом. Который, казалось проникал в самую душу мальчика. От этого странного и нелепого ощущения, по телу ребенка прошла дрожь. И он невольно передернул плечами, с вызовом глядя в глаза Влада.
А в следующее мгновение мальчик услышал слова, после которых больше не мог лгать самому себе. И сердце, неистово колотившееся в груди, больно сжалось.
-Неужели ты действительно возжелал отомстить за то, что на нее напали?
Ответа не последовало. Евангелион молча испепелял Влада пристальным взглядом темнеющих глаз. Но стоило вампиру положить руки на его плечи, и печально улыбнуться, как мальчик заметил в его тихом низком голосе нотки сожаления:
- Поверь. Месть- не лучший способ наказать обидчика.
Глаза ребенка резко просветлели. Но на душе так и осталась волна злости и негодования. Недоверчиво сощурившись, Евангелион убрал от себя руки вампира, и отступив на шаг, резко произнес:
- И это говоришь мне ты!
Влад удрученно покачал головой, расстроенный его непониманием.
- Я совершил не мало плохих вещей, за много лет своей бессмертной жизни. Но я вовсе не желаю, чтобы ты пошел по моим стопам, Евангелион. И я не позволю тебе пойти по тропе мести. Этот путь не для тебя, поверь.
Находясь под давлением тяжелого взора Евангелиона, Влад даже не заметил, как к мальчику со спины подошел Даниил. И положив руки на плечи ребенка, настоятельно изрек:
- Довольно, Влад. Мальчик едва научился контролировать себя. И я не хочу, чтобы он вновь сломался.
Владислав бросил заинтересованный взор на мужчину, и тут же опустил взгляд, чуть отвернув голову и тяжело вздохнув. Настоятель был прав, и спорить с ним вампир не стал. Даниил подозревал, что изменения поведения внука произошли после того, как Евангелион стал встречаться с Владом. И решил, что будет лучше, если внук и вампир перестанут видеться. Лучше будет для Евангелиона. Влад не стал перечить, или осуждать настоятеля. Но пообещал, что по прежнему будет поблизости.
Что-то гложело душу Евангелиона. Даниил видел это, чувствовал. Но не знал, как помочь мальчику. Ведь тот ни в чем не признавался. Опасаясь причинить настоятелю боль, Евангелион упорно держал в себе свое неукротимое желание найти обидчика матери. И хотя-бы, посмотреть ему в глаза. Но мальчик при этом даже перестал задумываться о том, что произойдет с ним, когда он воотчию увидит того, кто хотел растерзать Анну.
Когда Даниил вместе с внуком пришли в гости к Клавдие и Макару, Евангелион впервые за долгую неделю смог увидеться с друзьями. Ребята, как и прежде, заметили, что с ним что-то не так. Хотя Евангелион старался не показывать своего истинного состояния, далось ему это с большим трудом. Мальчик рассказывал друзьям о занятиях с Макаром. Делился своими успехами. Но все его слова звучали равнодушно, словно сам Евангелион был и вовсе не рад исполнению своего желания. А потом мальчик и вовсе, совершенно неожиданно покинул комнату, сославшись на то, что хочет немного побыть один. Феликс тут же насторожился, и принялся расспрашивать лучшего друга о том, что же с ним произошло. Но Евангелион не стал ничего отвечать. Пока взрослые в кухне, были увлечены беседой, мальчику удалось незаметно покинуть дом.
Выйдя во двор, Евангелион присел на небольшую лавочку, рядом с крыльцом. Единственным, чего ему сейчас хотелось, было побыть одному, наедине с собственными мыслями. Вчерашняя тренировка с Владом до сих пор не выходила из головы мальчика. Евангелион и сам не ожидал, что поведет себя подобным образом. В любом другом случае, ему было-бы безумно стыдно за свое поведение. Но не сейчас. Воспоминания отца наложили серьезный отпечаток в душе мальчика.
Евангелион всегда знал, что его самым слабым местом были вовсе не эмоции, которые он не всегда мог контролировать. Этим слабым местом была мать. И поэтому мальчик воспринял увиденное воспоминание Влада настолько болезненно, что сейчас готов был отказаться даже от поддержки друзей и близких. Он уже не задумывался над тем, к каким последствиям могут привести его страдания. И чем больше Евангелион окунался в воспоминания, тем неистовее становилось желание найти обидчика. Теперь он знал, что это был один из оборотней. Но вопрос, кто именно, так и оставался без ответа. И как не пытался мальчик снова прочесть воспоминания Влада, вампир словно закрылся от него. Спрятал все свои воспоминания, связанные с Анной в тот участок подсознания, куда Евангелиону доступа не было. Возможно, именно это и разозлило мальчика. А может, дело было в том, что в глубине души он боялся того нового чувства, которое охватило его. Евангелион и сам не мог найти ответа на этот вопрос. Вспоминая последний разговор с Владом, мальчик с горечью осознавал, что вампир абсолютно прав. Месть- не выход. Но бывали моменты, когда он был твердо уверен в том, что только отомстив обидчику, сможет наконец избавиться от своих страданий. И это пугало. Сейчас, оставшись один на один со своими мыслями, Евангелион снова начал бояться самого себя. Ведь жажда мести была желанием его темной сущности. В этом он был полностью уверен.