Страница 113 из 224
Бегом поднявшись по каменным ступенькам на крыльцо, мальчик резко замер, приложив ладонь к груди и учащенно задышав. Стоящий впереди настоятель тут же бросился к ребенку. Порывисто обняв его, мужчина ласково погладил внука по голове и спине, с облегчением выдохнув:
- Слава Богу, ты в порядке.
В этот момент Евангелион наконец почувствовал себя в безопасности. И даже сердце, которое несколько минут назад неистово колотилось в груди, грозя выпрыгнуть наружу, успокоилось. Но все изменилось, стоило Даниилу чуть отстраниться от него, и с тревогой в голосе произнести:
- Что случилось, дитя мое? Почему ты убежал?
Евангелион виновато посмотрел на перепуганного настоятеля, и виновато пролепетал, опустив глаза:
- Простите меня, отец Даниил. Мне стало плохо, и я решил ненадолго выйти на свежий воздух.
Вновь посмотрев на настоятеля глазами, полными отчаяния, мальчик нервно поджал губы, заметив неподдельный испуг на лице мужчины. Сердце кольнула иголочка боли от того, что он так и не сказал главного. Не поведал настоятелю о том, что произошло. Евангелиона на миг одолели сомнения в том, стоит ли говорить и без того перепугавшемуся за него Даниилу про недавнее нападение. Настоятель, все еще крепко обнимая его за плечи, внимательно посмотрел на бледного ребенка, который то и дело отводил и опускал от него взгляд. И тихо, ласково обратился к нему:
- Ты ничего не хочешь мне рассказать, мальчик мой?
Его пристальный взор на миг испугал Евангелиона, который в этот момент поднял на него виноватый взгляд. В какой-то момент мальчику показалось, что отец Даниил видит его насквозь. Но во взгляде этом не было ни напряженности, ни осуждения. Лишь понимание и ожидание. Чувствуя свою вину, не смея больше молчать и скрывать что-либо, мальчик тихо поведал ему о том, что с ним произошло.
Рассказ внука явился достаточной неожиданностью для Даниила, который вздрогнул, и со страхом поглядел на ребенка. Глаза мужчины широко распахнулись, брови вздернулись вверх, а рот широко приоткрылся. Даниил несколько долгих мгновений оторопело взирал на мальчика, не смея даже вздохнуть. Грудь резко сковало обручем дурного предчувствия, а ладони, лежавшие на плечах Евангелиона, задрожали. Лицо настоятеля резко побледнело, и на нем отразился испуг. Судорожно вздохнув и прикрыв рот дрожащей ладонью, Даниил тут же принялся лихорадочно осматривать ребенка, на наличие повреждений. Но тот быстро перехватил его руки, и успокоительно произнес, смотря на мужчину неожиданно изменившимся, ласковым взглядом:
- Я в полном порядке, отец Даниил. Не волнуйтесь.
На лице мальчика появилась легкая улыбка, и только тогда Даниил смог немного придти в себя от испуга. Глубоко вздохнув, настоятель внимательно посмотрел на внука, и немного сбивчиво, осторожно поинтересовался:
- Тот незнакомец, который спас тебя...ты видел его? Кто это был?
Евангелион удрученно вздохнул, и опустив глаза виновато ответил:
- Нет. Я не смог разглядеть его лица. Его скрывал капюшон.
- А те разбойники? Ты их когда нибудь видел?
Мальчик отрицательно махнул головой, подняв на все еще встревоженного настоятеля грустный взгляд. И тут же крепко обнял мужчину, прижавшись к его груди, в которой все еще бешенно колотилось сердце, успокоительно промолвил:
- Все хорошо, отец Даниил. Главное, что все обошлось. Не волнуйтесь.
Затем ребенок осторожно отстранился от мужчины и опустив голову, виновато вымолвил:
- Простите меня. В том, что произошло- лишь моя вина. Мне не стоило уходить. И тогда ничего бы не произошло.
Даниил ласково провел ладонью по его щеке, и чуть улыбнувшись, заботливо произнес:
- Не вини себя, мой мальчик. Ты не мог знать, что тебя ожидает. Главное, что все обошлось.
Стоящий справа от Даниила соборный священник, который все это время молча наблюдал за ними, сделал шаг к лестнице. Окинув настороженным взором сумрачную площадь, он задумчиво почесал густую, темную бороду и неуверенно промолвил:
- Странно это все. В станице давно уж разбойников не водится. Да и наши патрули обязательно бы их заметили. Может, эти двое- залетные? Но, если даже это так, как они смогли пройти сюда? Почему часовые на воротах их не остановили?
Даниил с шумом вдохнул в себя прохладный воздух, и поднявшись на ноги, повернулся к священнику, со словами:
- Ладно уж, батюшка. Тут долго гадать можно: как, да почему. А нам еще обряд проводить.
Настоятель взял стоящего рядом Евангелиона за руку, и повел к парадным дверям собора. Священник еще минуту наблюдал за пустой, темной площадью, а затем отправился вслед за ними.
****************
В зале раздавался басовитый, монотонный голос священника, читающего какую-то молитву. Евангелион стоял на коленях, перед алтарем, склонив голову. Рядом стоял Даниил, держа в руке небольшой венчик, и обрызгивая ребенка святой водой. Рука настоятеля подрагивала от волнения, а взгляд, обращенный к внуку был полон тревоги. Сердце мужчины учащенно стучало в груди, и он искренне боялся, что что-то может пойти не так. Однако, на святую воду у мальчика не было абсолютно никакой реакции. Он так же стоял на коленях, не смея поднять головы, и дышал тихо и спокойно.
Вскоре монотонный голос священника затих, и зал окутала напряженная тишина. В следующее мгновение Евангелион услышал громкий всплеск воды, но головы так и не поднял, когда до него донеслись гулкие, приближающиеся шаги.
Ребенок вздрогнул, когда мокрые ладони священника коснулись его висков, и закрыл глаза. А когда открыл их вновь, то увидел, что мужчина ласково улыбается, склонившись над ним.
- Как ты себя чувствуешь, дитя мое?- негромко осведомился священник, ласково смотря на него. Евангелион прислушался к своим внутренним ощущениям, и осторожно поднялся с колен. В голове образовалась приятная пустота, которая давно уже не баловала его своим присутствием.