Страница 10 из 17
Это он правду говорил. Почти все перевязанные были. Да и у него бинт на лбу кровью напитался. Написал я донесение и отправил дозорных, как самых молодых, к командиру, а сам решил помочь капитану уйти как можно дальше до темноты. Помогли! А вот уже пробиться к дивизии не смогли. Так и шли с этим батальоном. Потом наткнулись на части двести сорок второй стрелковой дивизии. И вместе с ней вышли на Хмелитский рубеж. Воевали там. Потом, когда все понемногу образовалось, приписали нас к сорок пятой кавдивизии. Воевали уже в ее составе. А сейчас вот ждем, куда нас дальше определят.
– Да, помотало вас. Ну, главное, живы! А чего такие сумрачные?
– Переформирование – это такое дело… Кавалерийских подразделений, как мы слышали, в Двадцатой армии нет. А значит, могут нас раскидать кого куда. А не хотелось бы. Земляки мы все. Да и уже сподручней нам вместе воевать.
– Ну, тут я помочь не могу. Но вот поправить настроение – это в моих силах. Как-никак, я – замполит. Вы тут постойте. Я вам концерт организую. Так сказать, по заявкам.
И Трофимов двинулся к машине, обеспечивающей трансляцию концерта.
– А ну-ка, политрук, подвинься, дай замполиту место, – обратился он к коллеге, пившему чай из граненого стакана в типичном железнодорожном подстаканнике. Заварка была в пакетиках. Это был вклад Трофимова в совместный быт с политруком. Достал свой ноут и подключил его к питанию и пульту. Подождав, когда он запустится, нашел нужную ему папку и, улучив паузу в концерте, остановил трансляцию. После чего через громкую связь обратился к собравшимся:
– А сейчас по заявкам казаков пятьдесят третьей кавалерийской дивизии песня в исполнении Государственного академического Кубанского казачьего хора. Слушаем!
И включил запись концерта вместе с видеорядом. Первой шла песня «Не для меня придет весна», причем Трофимов взял версию, где солист Виктор Сорокин был в форме с погонами на плечах и красной звездочкой на кубанке. Так было правильней, на его взгляд. Следующей была песня «Когда мы были на войне», и далее – «Каким ты был, таким остался». После этого Трофимов поставил Пелагею, а именно «Под ракитою» – вариант с «Голоса», потом «Ой, да не вечер». Тут в тему хор с песней «Ах ты, степь широкая». И перешел на «Любэ», начав с «Коня», и следом весь их цикл песен о России.
– Ну, товарищ майор, нагорит нам! Этого нет в списке.
– Молчи! – Трофимов погрозил испуганному юноше кулаком. – Ничего не трогать! Вали все на меня.
И вышел из машины. На площади перед экраном никто уже никуда не спешил. Народу изрядно прибавилось. Судя по количеству старших командиров в районе штаба дивизии, весь штаб был тут.
Он пробился через толпу к казакам.
– Спасибо вам, товарищ майор! – встретил его взводный. – Такого подарка мы и не ждали. Как дома побывали. Теперь воевать легче будет.
– Не за что! Как там в песне, «Нам песня строить и жить помогает!» Это как раз тот случай.
Тут его окликнул какой-то лейтенант:
– Товарищ майор! Вас командир дивизии просит подойти!
– Ну, раз просит – подойдем! Бывайте, товарищи казаки! Может, и свидимся еще.
Лейтенант подвел Трофимова и, доложившись, отступил в сторону. На майора с интересом смотрел молодой относительно него полковник со звездой Героя Советского Союза на груди.
«Михайлов! – вспомнил Трофимов комдива. – Героя за Халхин-Гол получил. Самый перспективный комдив у Ершакова».
За плечом комдива стоял комиссар дивизии. Трофимов помнил его по сборам, проводимым их отделом с политработниками дивизий. Фамилию не вспомнил.
Трофимов представился.
– Интересную программу вы составили, товарищ майор. Женщины, что пели, – просто огонь! А комиссар мой говорит, песни не из утвержденного списка.
– Так точно, товарищ полковник! Это из моей личной библиотеки.
– А чем вас не устраивает утвержденный список?
– Меня он устраивает полностью. Там тоже прекрасные песни. Просто тут случай такой приключился…
И Трофимов рассказал о знакомстве с казаками.
– Ну, вот я и решил искусство немного конкретизировать.
– Вы не имели на это права без согласования! – влез комиссар.
– Не имел, но сделал, потому как считал это правильным.
– Мною будет доложено о вашем самоуправстве в политотдел армии.
– Не имею возможности этому воспрепятствовать. Это ваше право.
– И все же людям понравилось! Смотри, комиссар, как слушают! И смотрят! – прервал перепалку Трофимова с комиссаром дивизии Михайлов. – А есть что-то еще на эту же тему из вашего времени?
– Есть. Но не уверен, что это понравится.
– Кому? Людям или моему комиссару?
– Товарищу комиссару. Да и людям, возможно. Есть вещи слишком, даже на мой взгляд, необычные для этого времени. Все же разница в годах немаленькая.
– Ничего, комиссар стерпит. Не правда ли? Люди сами решат – нравится им или нет.
Под его взглядом комиссар опустил глаза и промолчал.
«Да! Звезда Героя Советского Союза рулит!» – отметил про себя Трофимов.
– Давай, поставь что-нибудь еще! Мы посмотрим.
Трофимов, вернувшись в кунг, под заинтересованным взглядом политрука полистал свою папку в ноуте с подбором музыки. Кое-что тут было. Тот же Константин Кинчев с разными вариантами «Неба славян». Выбрал с клипом из фильма «Брестская крепость». Добавил «Кукушку» Полины Гагариной с клипом «Битвы за Севастополь». «От героев былых времен» взял версию с цветными фотографиями солдат и офицеров. Лично ему эта песня больше нравилась в исполнении Михаила Ножкина, но там видеоряд в конце не подходил. Далее «По полю танки грохотали» из любимого фильма Трофимова «На войне как на войне». Критически оценив выведенный список, нажал значок «воспроизвести» и вышел наружу.
С трудом продрался через толпу к Михайлову. Народ неотрывно смотрел на экран. На взгляд Трофимова, люди даже не воспринимали музыку и слова песни Кинчева. Их захватила картина неистовой ярости и беспредельного мужества, с которыми в первые же часы войны умирали их боевые товарищи в Брестской крепости. Когда прошли последние кадры и смолкли аккорды песни, толпа загудела, послышались крики: «Повторить! Еще раз!», но тут пошли первые кадры «Битвы за Севастополь», и крики стихли.
– Сильно! – прокомментировал клипы Михайлов. – Это правда или художественный вымысел?
– Клипы? То есть так называемый видеоряд к музыке? Первый – это кадры фильма «Брестская крепость». Фильм, естественно, художественный, но тут показаны реальные события, дошедшие до нас от очевидцев. Второй – в большей степени художественный, но также основан на реальных событиях.
– А посмотреть фильмы можно?
– Почему нет? Только в списках разрешенных к показу этих фильмов нет. И товарищ комиссар наверняка будет против.
Трофимов пристально посмотрел на комиссара дивизии.
– А товарищ комиссар против не будет! – Михайлов приобнял комиссара за плечо и испытующе заглянул тому в глаза.
– Черт с вами! Смотрите! – ответил тот нехотя.
– Не-не, Иван Степанович, так не пойдет! – не дал комиссару отмолчаться Михайлов. – Кто у нас комиссар? Правильно, ты! Поэтому тебе и организовывать мероприятие. Как насчет сегодня вечером? Скажем… после двадцати ноль-ноль?
Тот без энтузиазма пожал плечами, как бы говоря: «Ну что ты будешь делать? Приходится подчиняться», и ответил:
– Будем организовывать!
– Как у нас говорят: «Если офицеры выпивают – это пьянка. Если с ними там присутствует замполит – это мероприятие!» Что касается меня – буду! В отделе скажу, что задержусь в вашей дивизии, – поддержал Трофимов.
– Ну, майор, тогда до вечера! Смотри, не опаздывай.
– Я не опоздун! – ответил Трофимов и принялся протискиваться сквозь толпу к машине.
До назначенного времени Трофимов доделал все запланированные на сегодня дела, сходил на другую сторону Портала и позвонил жене, предупредив ее, что остается сегодня на дежурство. Подумав, заглянул в местный военторг и купил литр коньяка. Постоял немного и докупил лимонов к нему, прикинув, что закусь будет скорей стандартная армейская – тушенка, а он предпочитал лимон. Хотя и от тушенки отказываться не собирался.