Страница 35 из 65
Инга долго вертела в руках один из них – довольно невзрачная вещица, пока поймав удачный угол солнечного луча, он не полыхнул яркой радугой, чтобы в следующий миг погаснуть и опять стать прозрачным.
В бестолковке щелкнуло и наверх всплыла вычитанная в какой-то книжке фраза «алмаз чистой воды», преломление этого камешка таково, что в чистой воде его просто не видно – сливается.
Камешки завернули в листик и положили в заветную кубышку, а кубышку – в рюкзачок, который вызвался нести Бой. Проявил, так сказать, галантность. А перед выходом с этого волшебного ручья Кисуня принесла наполненную водой поллитровую пластиковую бутылку, что обычно Инга использовала как флягу, да и сунула небрежно в открытый боковой карман рюкзака, внимательно посмотрев перед тем в глаза – на память так сказать, на очень долгую память…
Тут Инга все же не выдержала и расплакалась, обняв своих успокаивающе ворчащих мохнатиков.
***
Прилет коптера с «властью» это всегда событие. С ним привозят свежую корреспонденцию и письма ведь далеко не все доверяют электронной почте и продолжают переписываться по старинке, тоже касается книг и журналов. Им же привозит лекарства для фельдшерского пункта, официальные бумаги и много еще чего. С ним же вывозятся самые дорогие плоды труда, и решается множество организационных вопросов.
«Событие» - это для жителей, а вот для инспектора, что мотается по десяткам поселков, работая извозчиком для почты и всевозможных «оказий», разбирая все мелкие дрязги и принимая товар от заготовительных контор – это жуткая унылая рутина, бег белкой в колесе длинной почти в месяц. Короткая передышка в конце и все начинается по-новому.
А уж обязательные «радости» сельского гостеприимства с неизменной жирной едой и плохо очищенной самогонкой. На все это надо иметь ангельский характер, дьявольское терпение и железную печень.
Правда в этот раз первая остановка сулила небольшое развлечение. Среди прочих бумаг в портфеле лежала заверенная голографическими печатями лицензия старателя, и это в ихних-то палестинах, где ничего ценного отродясь не бывало. Во всяком случае в таких количествах, чтобы считающие каждую копейку местные куркули начать платить деньги государству, вместо того чтобы «договариваться» с торговцами или чиновниками.
Это настораживало, и сулило изменения в будущем. Тут уже не угадаешь к лучшему или нет, ведь хоть изменений к лучшему никто не встречал, но надежда – очень уж живучая бестия.
Вторым курьезом в этой бумаге помимо самого ее наличия было то, что она выписана на двенадцатилетнюю девочку и это там, где прилетая во вполне современный поселок, чувствуешь, что переместился заодно во времени на пару веков назад, настолько архаичные и патриархальные порядки царят вокруг.
Мужик старший в семье тут царь и бог, без позволения которого баба не посмеет и рта раскрыть, «домострой» да и только, и вот на тебе – двенадцатилетняя соплячка объявляет о собственной независимости и финансовой состоятельности, ох и буча будет в этом болоте.
А пока все шло по накатанной колее: поздоровался со старостой, пробежал глазами по празднично одетой толпе надеясь определить будущую бунтарку, принял по описи опечатанный контейнер от здравпункта – надо же и тут чего-то насобирали, да на немалую сумму.
Потом настала очередь официальных заявлений – о чем и сам не разобрал, текст привычно скользил мимо глаз сразу в забвение. А вот потом наступил черед веселья. Из портфеля появился закатанный в пластик лист бумаги.
- У меня патент на занятие старательской деятельностью на имя Инги Ароновны Старшиновой, есть такая?
- Есть! – раздался справа, из заворочавшейся толпы, звонкий голос и вперед выбралась действительно девица лет тринадцати, хоть и весьма рослая и крепко сбитая.
И одета она, между прочим, совсем не по-праздничному – камуфляж, штаны, берцы и ранец – только из леса что-ли? Да еще и какая-то берданка на плече. Охрана, что скучала за спиной, мигом оживилась и начала перебрасываться шуточками насчет этой гаубицы. Основной темой было на какой свалке это нечто было найдено и из каких деталей собрано в единое целое. Пришлось даже на них цыкнуть, чтобы не мешали сохранять серьезное выражение лица.
- Подойдите для удостоверения личности.
Прижатая к считывателю ладошка, и многое вопросы отпали сами собой. Девочка – сирота, выросла в городе, но тут живет уже пять лет, опекун – один из местных жителей. Все с этой бунтаркой понятно, вот уж, попало, не пойми что, не пойми куда – то ли жемчужина в навозную кучу, то ли лягушка в крынку с молоком, ну да это местных проблемы.
Несколько секунд на завершение оформления – в оставленное в бланке окошко впечатывается папиллярный рисунок большого пальца и покрывается сверху защитой. И формальный вопрос.