Страница 21 из 42
Вынужденный пить в уединении, Джей-Хоуп засел в каком-то первом попавшемся баре, где увидел многообещающее «работаем до последнего клиента». Он не знал, во сколько ему захочется завершить возлияния, поэтому не пошёл туда, где обозначались рамки. А из подобного заведения его никто не выгонит, не с такими деньгами у клиента вышвыривать его, сколько бы он ни сидел. Угнездившись у стойки, Хосок принялся делать заказы, начав с белого вина, продолжив коктейлем градусов в пятнадцать, затем соджу, и продолжая укрепчать напитки, пока не дошёл до крепчайшего виски. Бокалы и стаканы, перемежаясь рюмками, сменяли друг друга. Сын ювелира сидел на высоком стуле, то бросая фразу бармену, то косясь на входящих и выходящих посетителей, то разворачиваясь к оконной витрине, за которой зажглись огни, и по тротуару бродили прохожие. На улице было прохладно, и, прячась от этой весенней свежести, люди садились в машины и автобусы. Они ныряли в них и выныривали из них, кто-то один, кто-то парой. Джей-Хоуп, хмелея, подпер подбородок рукой. Хотелось не думать сегодня о жизни, но никак не получалось отвлечься от насущного. В конце концов, он же давно не мальчик, почему он так бегал от брака, как от чумной напасти? Это несерьёзно. В семейной жизни нет ничего ужасного, особенно когда она фиктивная. Отчего же на душе скребут кошки? Уж не жалеет ли он, что брак будет фиктивным? Нет, с Юной он точно не хотел иметь никаких дел. Да, она внешне более чем видная девица, не глупа. Но к ней его совсем не влекло. Возможно из-за того, что она была ему навязана, а может и потому, что у него был другой вкус. А если бы на её месте была другая? Нет, впихнутая насилу, любая вызовет отторжение. Ну, разве что Джинни не стала бы для него плохой в данном случае. Но всё равно он не смог бы выполнять супружеский долг насилу. Скорее, обрушься на него долг быть мужем Джинни, он бы стушевался и сторонился её хлеще, чем сейчас. А если бы ему приказали жениться на Нури? Хосок ухмыльнулся. Он представил, как они бы с ней вместе посмеялись над этой ситуацией, вошли в положение друг друга, по-дружески договорились во всех деталях о том, о сем, мирно бы съехались. Да, вот с ней он бы даже продолжал спать. Джей-Хоуп даже заулыбался, подумав о том, что наконец-то Нури бы не брала с него за это денег. Забавно, даже интригующе, как бы они с ней сживались. Интересно, а Нури умеет готовить? Женщина, так хорошо всё умеющая в постели, не может быть плохой домохозяйкой. Или может?
Ощущая, что прошло уже много времени и начав в нём теряться, Хосок запоздало подумал о том, что надо было заранее отогнать машину и приехать на такси. А так, куда её деть? Бросить у входа в бар до утра? Он, в принципе, ещё соображает, и способен доехать до дома… Нет, пьяным садиться за руль нельзя! Какой он подаст пример другим, он – золотой, чей черный кожаный мундир он и так опорочил в глазах Юны. Или это была её обманная уловка, чтобы повлиять на его совесть? Так ли интересовала её их банда, и нужно ли было ей какое-то там рыцарство, о котором сказал Джин? Черт, да ерунда это полная. Современные девушки мечтают о каких-то там романтиках, а по факту всегда ведутся на паскуд, и не надо им геройств, стихов, преданности. Только бы подарки дорогие делал, только бы на тачке катал, только бы все завидовали. А что, разве нет? Он со многими девушками общался, потому и дошёл до проституток – они честнее. Эх, Нури, добраться до тебя всё-таки? Нет, какое неуважение, в таком виде… Хосок сполз со стула и встал на неверные ноги. Они держали плохо, но держали. Пока что. Взяв с собой недопитую бутылку соджу и решив, что на улице проветрится лучше, Джей-Хоуп побрёл, куда глядели глаза, в которых почти двоилось. Поэтому перед каждым поворотом приходилось тормозить и ждать, когда параллельные дорожки сойдутся в одну, чтобы ни во что не врезаться. В Феррари он не сядет. Пешком, и только пешком. Однако попиваемое соджу лишь отягчало его опьянение. Мысли заплелись каким-то макраме, он ещё о чем-то рассуждал, а конкретного ничего в голове не удерживал. Переулки оказались незнакомыми, и спустя полчаса плутаний Хосок испытал нетрезвую панику, что заблудился. Но гасящий все страхи алкоголь тут же успокоил его и велел идти, пока идётся. Стояла ночь, но ранняя или поздняя? Когда он вспомнил, что можно посмотреть на время в телефоне, то обнаружил, что забыл и бумажник, и телефон в баре. Да, он расплатился с барменом и, когда слазил со стула, то положил всё на него, да так и пошёл. Вот идиот! Да ну и ладно. Никакой секретной информации там не было, а карточкой без него всё равно воспользоваться нельзя. Мобильный запаролен, и завтра нужно будет вспомнить, что это был за бар, и заехать забрать свои вещи. Хосок опять остановился и осмотрелся. Шатало уже жутко. Куда же идти? Какой-то угол здания впереди показался ему знакомым. Кажется, такую вывеску и рекламную тумбу он видел недавно. Пойдя на них, Джей-Хоуп, запинаясь и спотыкаясь, вышел на кафе, оглядев которое воспроизвел его в памяти. Да-да, любимое местечко Шуги. Он постоянно сюда заглядывает. Какой приветливый свет! И как у него устали ноги, и как зовут пластиковые стулья! Молодой человек целенаправленно преодолел остававшееся до них расстояние и рухнул в одно из сидений. Сведя руки на животе, он вздохнул, устроившись и, закинув голову назад и подумав, что сейчас к нему подойдёт официантка, в несколько мгновений уснул.
- Простите… - тронула она осторожно его плечо, держа в другой руке блокнот с ручкой. – Простите!
Сдав смену, Хана сняла передник, поменяла форменную блузку на свою водолазку в подсобке, и вышла наружу. Подойдя к спящему Хосоку, она присела рядом. Во сне он такой доступный, реальный, хотя всё такой же красивый и неописуемо шикарный. Где же он забыл свой Феррари? К бордюру подъехала желтая машина с шашечками на крыше. Из-за руля высунулся водитель.
- Простите, вы не могли бы помочь? Тут… человек немного выпил… - Мужчина нехотя подошёл и, окинув взглядом Джей-Хоупа, понимающе хмыкнул.
- Нам? – Хана приложила пальцы к губам. Нет, ей-то с Хосоком не по пути. Но и его адреса она не знает. Она нагнулась над ним на заднем сиденье и затрясла, как яблоню. – Джей-Хоуп! Джей-Хоуп! Какой у вас домашний адрес? – Вырубившийся окончательно, он беспробудно лежал, не собираясь раскалываться. – Джей-Хоуп!
- Сейчас, одну минуту! – Хана принялась обыскивать куртку Хосока, чтобы найти документы и прочитать место прописки, но при нем не было ни паспорта, ни водительского удостоверения, ничего, что сказало бы, куда его можно отправить. От обнаруженных в заднем кармане брюк нескольких скомканных крупных купюр она отдернула руку, так и не поняв, что испугало больше: привычка не притрагиваться к чужим деньгам, или ощущение, что она тронула через ткань что-то куда более частное?
За всё время проживания и обучения Хана заслужила безукоризненную репутацию. Она никогда не опаздывала, никогда не грубила, не курила, никто не видел её выпивающей, и мужчин она не пыталась к себе провести. Они даже никогда не провожали её, и об этом знали все охранники внизу, и все подруги и знакомые из общаги. И вот настал момент, когда ей понадобилось либо испортить свою репутацию, либо попытаться ею воспользоваться. Через окно, как лазили парни к девушкам, она Хоупа, разумеется, закинуть не смогла бы, а пробудить его по-прежнему не выходило. Он даже порой похрапывал, хоть и негромко.
Поблагодарив за помощь, Хана с облегчением отметила, что её непутёвых соседок не было в комнате. Наверняка вновь придут из какого-нибудь клуба под утро. Может быть и не одни. Вот уж они удивятся, когда увидят кого-то в постели их «ботанички» и «зубрилы»! Но класть-то Джей-Хоупа больше и некуда было. Девушка сняла с его ног ботинки и уложила его попрямее, сев на стул у рабочего стола. Уф! А дальше что? Где спать самой? Можно было бы задремать на одной из пока свободных кроватей, но её разбудят беспардонно и, того гляди, наорут, что заняла не своё место. Хана подошла к Хосоку и, видя, что он поворочался, попыталась снять с него куртку. Если спать полностью одетым, то на утро будешь себя чувствовать, как попавший под каток. Раздевать полностью она его не будет, но хотя бы верхняя одежда должна быть снята. Вытянув одну руку, студентка вытащила из-под спины основную часть и стала тянуть за второй рукав. Всё-таки, пьяные такие тяжелые! Или это потому, что он такой высокий? Секунду назад безвольная рука сомкнулась на её руке, едва не испугав. Чуть приоткрывшиеся веки Хосока явили его туманный, далекий ото всего взор за завесой пары литров алкоголя. За спиной Ханы горела настольная лампа, давая мало света. Её лицо оставалось в темноте, и лишь силуэт с нимбом прояснился в сознании молодого человека.
- Я не… нет-нет, я не Нури! – замотала головой девушка, но сила её сопротивления была меньше, чем та, с которой её захватили. Вопреки упорству, она рухнула на кровать рядом с Хосоком, который притянул её. Веки его снова закрылись, но пальцы на запястье не разомкнулись. – Джей-Хоуп… пустите! – подергалась Хана, но вместо этого вторая рука его поднялась и, приземлившись к ней на плечо, опять попыталась прижать к себе.
- Джей-Хоуп! Пожалуйста, вы путаете меня с кем-то… - залепетала студентка, отмахивающаяся от пьяных объятий. Она ещё не успела толком сообразить, испытывает ли обиду или ревность, или огорчение, что такой обожаемый, восхищающий её парень зовёт другую, называет другое имя. Он лежал в её постели, был в её власти, и в это всё было так сложно поверить! Хосок приоткрыл глаза и, уставившись в лицо Ханы, ещё плохо разбираемое, дернул её на себя. Обезоруженная его глазами, она упала сверху, и её губы попали на его, ловившие их снизу. Без промедления схватив девушку в охапку, золотой наследник атаковал её поцелуем, жадным и порочным, опасным, как укус змеи. Он вмиг отравил Хану, впервые узнавшую всё сразу: вкус поцелуя, вкус виски, вкус сбывшейся мечты. Разомкнувшая согласно уста, она позволила получить пьяному Хосоку всё, чего потребовали инстинкты, не уснувшие с его сознанием. Хватательно-цепляющие рефлексы не были побеждены спиртным, и он, лаская языком губы девушки, пробираясь между ними и перемещаясь ладонями по ней, ища, как пробраться под одежду, заваливал её с себя под себя. Взгляд его потерялся где-то в её волосах, длинных и черных, распущенных, пока она сидела на стуле и думала, где ей спать. Пальцы Хосока заплелись в них. Подминаемая под него, Хана судорожно соображала, как же остановить всё это, как избавиться от этого наваждения, ведь пусть даже она тайно была в него влюблена, всё же хотела бы взаимной любви и чего-то чистого, а не подвернуться ему под руку, когда он даже не понимает, с кем имеет дело. Но, с другой стороны, разве в трезвом уме и здравом рассудке, когда-нибудь такой как он посмотрит на неё? У неё нет иных шансов, если не сейчас, не здесь. Она мечтала узнать, как он целуется, как это – быть в его объятьях, и вот, это случилось, случается… Прекратить можно – всё зависит от неё. Но что она теряет, кроме девственности? Да, она оттолкнёт Джей-Хоупа, не станет для него мимолётной забавой, которую он и не вспомнит, но кто тогда будет первым у неё? Какой-нибудь скучный парнишка, ухаживающий за ней на факультете? А такой был всего один за последние два года. Она не пользовалась популярностью, она была обыкновенна и бедна, и получить хотя бы вот такую ночь с таким, как Джей-Хоуп – это предел всех желаний.