Черная Роза

У Миши сердце оборвалось и даже не от страха вовсе, а от осознания, что вся его жизнь с этой минуты оборвалась в глубокую-глубокую пропасть.

Он, безусловно, вспомнил в эту, не минуту даже, а в эту секунду об ожидающей его этим вечером Розе, о ничего не знающей о его местонахождении матери, о его маленьком сыне, уже брошенном своей бездушной матерью, а теперь еще и обреченном иметь отца-преступника.

А в том, что он совершил преступление, Миша ни минуты не сомневался, потому что, и это самое главное, он надел милицейскую форму, не имея на это никаких прав. Ведь он не на театральную сцену вышел, а пришел в чужой дом в составе группы, пусть даже едва знакомых ему людей, и вовсе не для того, чтобы подшутить над кем-нибудь, а для того, чтобы требовать от незнакомых ему людей деньги, к которым он, Миша, не имеет никакого отношения.

 У арестованных подельников Михаила милиция нашла немного денег, причём, весьма и весьма скромную сумму, да еще у Вадима, почему-то в фуражке, которую он упорно не снимал до последнего, нашли несколько скромных женских золотых украшений советского производства.

У них всё это отобрали, приказали раздеться до трусов, не позволили надеть свою одежду из багажника желтой Нивы, так, полуголыми, отвезли в СИЗО, там долго били, заводя в кабинет по одному и требовали признаться, что они банда, давно и плодотворно орудующая на дорогах в милицейской форме. Поздно вечером им выдали тюремную робу и рассадили по разным камерам.

- Вот видишь, какая красота! – с восхищением воскликнула Александра Федоровна, когда Роза вошла к ней в кабинет в строгом приталенном платье-халате из плотного темно-синего шелка,  застегнутом до самого низа на белые пуговицы, с белым ремешком на талии, с большим V-образным вырезом для отложного белоснежного английского воротника, с короткими рукавами, отделанными  белой бейкой, да еще и белыми планками на груди, имитирующими клапаны на нагрудных карманах. – Или ты предпочитаешь юбки-резинки, на которых сейчас вся молодежь свихнулась? Или пышненькую с оборочкой юбку-ламбаду?

- Нет, не надо ни резинку, ни ламбаду, но на этом платье не много ли белой отделки?

- Нет, моя ж ты красота, не много. В этом платье фасон и глубокий синий цвет обаятельны, и подчеркивают независимый и самостоятельный нрав той, кто его носит. В нем ты всегда будешь иметь своё мнение и твердый внутренний стержень. Управление временем и целеустремленность теперь твои козыри. В этом платье тебя всюду будут воспринимать всерьез. При этом в нём можно и в мир, и в пир, и в добрые люди.

- Мне бы хотелось, чтобы были брюки, - смущаясь, пролепетала Роза.

- Так давай тебе выдадим парочку брюк. Надеюсь, ты не озабочена ношением джинсы? А то сейчас парня от девушки не отличишь – все в джинсовых брюках, джинсовой рубахе и в джинсовых курточках. Подурели! Там, где эти джинсы придумали, в них только навоз чистят, а у нас скоро джинсовой тканью вместо вышитых полотенец будут иконы украшать в иконостасах. И лейблы налепят для пущей важности!

- Нет, я к джинсам равнодушна, моя бабушка тоже их не любит, но просто в брюках мне было бы удобней ходить. Вернусь домой, куплю себе одежду.

- Вот и хорошо, а пока ты купить её себе не можешь, доставь мне удовольствие одеть тебя по своему вкусу, согласна?

- Согласна.

Александра Фёдоровна нажала кнопку под столом и в кабинет вошла секретарша.

 - Зоя, пригласи ко мне Тамару, - а когда секретарша Зоя – миниатюрная блондинка в футболке с люрексом и коротенькой юбке-шортах, вышла, она объяснила:

- Тамара – это наш лучший дизайнер.

- Боже, как мне неудобно, тетя Люся! Столько людям беспокойства доставляю, - полушепотом сказала Роза, наклонившись к плечу сидевшей рядом женщине.

- И ничего неудобного здесь нет! – воскликнула Александра Фёдоровна. – И не заставляй себя в этом бесконечно убеждать, будь воспитанной девочкой.

- Дают – бери, а бьют – беги, - добавила тетя Люся.

-Ты права, Люсь! – подтвердила Александра Фёдоровна, а Роза смущенно пролепетала:

- Никогда не забуду вашей доброты и щедрости!

- Вот и не забывай, а при этом всегда приходи на помощь любому, кто в ней нуждается.

Вошла Тамара – худощавая молодая женщина, светловолосая, полноватая и в очках.

- Вот, Тамарочка, возьмись этой девушке подобрать всё самое необходимое для того, чтобы месяц перекантоваться, пока она сможет заработать на дорогу домой. С ней еще молодой человек, вот его  моя подруга обмеряла сегодня перед уходом на работу. Они отстали от поезда.

- Можно подумать! Какие же тут поезда в Гусе? – поджала губы Тамара.

- Там дело ясное, что дело темное. Любовь у них. А нам с тобой надо помочь им одежкой.

- Одежкой да без застежек.

- Нет, уж, пожалуйста, с застежками, да чтоб не порвалась за месяц, пока им зарплату заплатят на стройке, да они смогут уехать.

- На стройке? Так им может из рабочего что-нибудь?

-Т-а-ак! Ты это прекрати! Зачем бы я звала тебя, своего лучшего дизайнера? За рабочей одеждой я могла бы Зойку послать. Одень их прилично. Так, чтобы потом из тех городов, где они будут, к нам ехали наряжаться. Надо высоко держать марку народного предприятия! Ты поняла задачу?