Черная Роза

- А что паренёк этот ваш сможет прийти или он всё время работает?

- Сможет, конечно, но только в выходной.

- Ну, уж нет! Я не намерен здесь столько проваляться. Вы мне адрес скажите, я сам к нему приду, как отсюда выпустят. Очень уж хочется руку ему пожать, своему спасителю. Как его зовут?

- Дмитрий Шеховцов.

- Как он меня уговаривал, как убеждал, чтобы я взял себя в руки и помог ему себя тащить! А я только слышу, осознаю, а сделать со своим непослушным телом ничего не могу и всё. До сих пор стыдно.

- Не стыдитесь, это же не ваша вина, - сказала тётя Люся. – Пусть стыдно будет тем бандитам, которые так над вами издевались!

- Да их не проймешь, не усовестишь. Они уже крови вкусили, уже озверели. Ничего, они не ждали, что я выживу, что вы меня спасёте.

- Они к нам приходили на разборку, но, слава Богу, полиция подоспела, - вставила Роза.

- Да вы что! Как же они узнали, где вы живёте?

- Мы думаем, что у вас в милиции есть кто-то, кто им наш адрес сказал, - сказала Алекса.

- Да мы давно подозреваем, но найти не удаётся. Так их забрали?

- Забрали.

- Ко мне еще не приходили, никто не сообщил. Спасибо, что хорошие новости принесли. А давайте познакомимся, а то я и имён ваших не знаю. Разрешите представиться – Варнаков Владимир Сергеевич.

И протянул руку Розе, потому что она стояла ближе всех.

- Розалия, можно просто Роза, - девушка пожала протянутую руку и отошла в сторонку.

- Красивое какое имя! – прицокнул языком милиционер, а Роза подумала:

«Да и ты не такой некрасивый, как мне показалось вначале».

 На её место к больному поближе подошла Алекса.

- Александра Фёдоровна Рыбалкина, - отчеканила она и сама протянула больному свою руку.

Тот её пожал, и задумчиво произнёс:

- А ваше имя мне знакомо, откуда я могу его знать?

- В одном городе живём, чего ж удивляться? – без тени смущения ответила Алекса.

«Скромница! Это при её-то должности и при её известности в этом городе!» - подумала Роза.

Алекса отошла от кровати, давая место тёте Люсе, но та не стала подходить и поживать руку больному, а произнесла издалека:

-Людмила Захаровна Шеховцова.

- Так значит, вы Дмитрию мама? – спросил Владимир Сергеевич.

- Да, - просто ответила та.

В это время дверь открылась и вошла сестра, волоча впереди себя  штатив с капельницей.

- Освобождайте палату.

Попрощавшись, они ушли.

- Мы так и не смогли посоветоваться с ним насчёт Миши, - с досадой сказала Роза.

- Какое там! Мы едва успели познакомиться! – ответила ей Алекса. - Нет, здесь неподходящее место для таких разговоров. Да и чем он сможет помочь, если ему до сих пор не сообщили, что этих бандитов арестовали. Надо пока думать самим, а потом видно будет. У меня появилась мысль, что надо обращаться в газеты и привлекать внимание общественности. Но вначале всё же поговорить и со следователем, и с прокурором.

Прощаясь, Роза спросила:

- Скажите мне, где у вас тут телеграф? Туда надо ехать или можно пешком?

- А зачем тебе телеграф? Телеграмму кому-то послать хочешь? – поинтересовалась тётя Люся.

- Почти. Надо бабушке позвонить в Тулу, а то слишком долго я не даю о себе знать. Она будет очень беспокоиться.

- Ну, в таком случае, можешь позвонить из моего офиса, - предложила Алекса. – У бабушки телефон есть?

- Нет, я попрошу пригласить её на телеграф на завтра или послезавтра. А хотя, нет, я помню телефон соседки. Она дружит с бабушкой и позовёт её к телефону.

- И правильно, зачем ждать и переживать еще два дня, если соседка в любом случае сможет рассказать сама, как там твоя бабушка. Привет, по крайней мере, передаст, вот бабушка и не будет волноваться.

Но волноваться вскоре пришлось Розе.

- Розалия, это ты? – переспросила соседка бабушки, когда Роза к ней дозвонилась и попросила позвать свою бабушку к телефону.

_-Да, это я, тёть Надь, - весело улыбаясь, ответила Роза. Но в следующую минуту лицо у неё вытянулось, а глаза наполнились слезами.

- Что ж ты творишь, девушка?- услышала она раздражённый голос из трубки. - Где ты сейчас?

- На турбазе «Морская» под Таганрогом, - пролепетала смущённо Роза в ответ.

- На турбазе?! Ах, ты ж негодница! Неужели же тебе свою бабушку не жалко, а ведь она тебя вырастила сама, на ноги подняла, а теперь ты так с ней обращаешься?! В больницу её загнала почти с инфарктом. Она была уверена, что тебя уже и в живых нет! Уж на что мы с ней немало пережили, но никогда я её такой не видела! Приезжай немедленно, если ещё хочешь бабушку свою живой застать! Мы все тут знаем, что ты с поезда в Харькове сошла и потерялась, бабушке твоей звонили и из санатория вашего, как там ты его называешь? И с вокзала в Таганроге звонили, что вещи твои к ним доехали, а там и обратный билет, и путёвка, и деньги. Ты что  ж всё это бросила? Взрослой себя почувствовала?! Шляешься где-то? Загуляла на свободе? Здесь такая скромница была, не встречалась даже ни с кем. В общем, учти: за квартирой вашей я присматриваю, цветы поливаю, кошку Василису к себе забрала, так она три дня от еды отказывалась, не признавала. Потом стала есть, голод-то – не тётка. Гулёна, вся в тебя, хорошо, хоть по столам не лазит.