Черная Роза

- Ты, Молодой, балай стукачилу за свисток и прикошатни его, а то петь начнёт до шухера.., - проговорил на ухо молодому долговязому заключённому не слишком полный, но полностью обрюзгший мужик с нижней шконки, кивнув в направлении только что переведённого в эту камеру Михаила.

Михаил не понял слов, но кожей почувствовав угрозу, подумал: «Неужели и в этой камере мне покоя не дадут, и опять придётся просить адвоката о переводе. Если доживу до адвоката, если не успеют «прикошатнуть».

Однако Молодой, не глядя в сторону Михаила, отошел от обрюзгшего к столу, за которым сидели ещё четверо заключённых и пили из алюминиевых кружек чай. Молодой  спокойно присел к столу, налил себе чай и стал с наслаждением прихлёбывать его.

- Что, Молодой, - спросил его один из заключённых – небольшой плюгавенький мужичонка, - заарканил тебя Рыхляк? – Сроку добавить хочет?

- Заарканить его не было проблем, ведь я знаю всю его подноготную, - вместо Молодого, ответил Рыхляк.

- Завали жало, Рыхляк, - обернувшись к обрюзгшему, строго сказал  ему мужчина лет пятидесяти с сильно морщинистым лицом. Потом отхлебнул чая, добавил, ни на кого не глядя:

– За метлой следите.

Один из сидевших за столом,  парень лет двадцати поднялся, допив свой чай, вымыл кружку под краном, поставил её на тумбочку, и, подойдя к Мише, сидевшему на одной из нижних шконок, сел рядом.

- Ты не тушуйся, выпей со всеми чая. Вон твоя кружка стоит, от твоего предшественника осталась. Тебя как зовут?

- Миша.

- А я Тарас, кличка Грибник. Грибы люблю собирать, однажды в лесу заблудился, ещё маленький был. Еле нашли. С тех пор так и пошло. Ты, должно быть, не понял, о чём здесь говорили? Это по фене. Ты по фене ботаешь?

- Нет, я тебя не понимаю.

- Переведу: ты на тюремном языке разговариваешь?

- Нет, конечно. Я никогда в тюрьме не сидел и сюда не собирался.

- Никто сюда не собирается, да только человек предполагает, а Бог располагает.

- В этом я с тобой согласен.

-  Рыхляк думает, что ты стукач, и поэтому тебя в нашу камеру заселили. Если хочешь, переведу тебе то, что он предлагает сделать с тобой.

- Скажи, что?

- Хватай, говорит, стукача за горло и придуши его, а то болтать начнёт, беду накличет.

- Это понятно, а там какая-то каша была из непонятных слов.

- Это по фене: балай стукачилу за свисток и прикошатни его, а то петь начнёт до шухера.

- Вот это да! Но я никакой не стукач, мне дела нет до ваших дел, мне бы с моими проблемами разобраться.

- Эй, Грибник, ты, что, тоже ссучиться собираешься? – спросил, зло глядя на  Тараса, Рыхляк.

- Волком не смотри, он черноту не раскидывает! Точняк! В жилу ботает! Ты лучше крой, пока грачи летят, а не накроешь – улетят. А, если ты прав, то всегда можно успеть вставить перо под хвостовину.

- Молодой, надеюсь, ты стиры закоцал по уму? Где они? – спросил Молодого мужичонка с морщинистым лицом.

- Туточки! Что, Мишаня,  тебе в карты не заподло играть? В очко сыграем?

Миша молчал, думая про себя:

«Попал я, похоже, из огня да в полымя».

Миша лёг на свою шконку, и, молча, отвернулся к стене.

- Игнорит он нас, похоже, - разочарованно проговорил Молодой.

- А я тебе говорил, как с такими надо, - упрекнул его Рыхляк.

- Это мы всегда успеем, пусть немного расслабится.

Послышался глухой перезвон ключей и дверь в камеру.

-- Базанов, к следователю! – громко сказал один охранник из двух вошедших.

Миша с готовностью вскочил, быстро поправил смятую постель, и, заложив руки за спину, вышел в тюремный коридор.

На допросы Мишу вызывали уже два раза, но волновался он каждый раз, как и в первый. Особенно парня охватывало волнение, пока приходилось ждать в допросной прихода следователя. Все доводы в свою защиту, которые он не раз прокручивал в  голове, в эти минуты выглядели совершенно неубедительными, а за неимением других, он к приходу Николаенко решал, что нечего о них и заикаться.

Сегодня, когда дверь допросной открылась, в неё первой вошла какая-то солидная дама со строгими серыми глазами, следом шествовал уже знакомый Мише адвокат, и только третьим вошёл следователь Николаенко Николай Николаевич.

- Принесите сюда ещё пару стульев, - приказал дежурному Николаенко и, не дожидаясь исполнения своего распоряжения, уселся напротив Миши и стал, по своему обыкновению, нервно качать перекинутой через колено ногой.

Почувствовав неловкость создавшегося положения, Миша встал, предложив свой прикрученный к полу стул даме.

- Сядь на место! – приказал следователь.

- Сиди, Мишенька, сиди, - ласково сказала женщина и добавила с иронией: