Страница 46 из 53
К тому же вместе с песком и ветром пришел холод: пустыня стремительно остывала. В такие бури в лагере обычно закрепляли все, что можно закрепить, а что нельзя – прятали в шатры и палатки. Семьи собирались в больших ярких шатрах, у каждого клана свой узор. А цвет принадлежит всему роду. Так повелось исстари, и кочевье Саата незаметно и органично переняло древнюю традицию кхорби.
Ветер гнал песок вверх по ущелью, как по огромной трубе. Небо начало темнеть. Мимо, плавно обтекая погонщика, шли науги и люди, их подгонял ветер. Прижимал к ногам, трепал одежды. Подвязанная ткань надувалась парусами…
Науг Саата почти остановился, и тот хлопнул его по крупу, подгоняя. Движение вызвало укол боли за ребрами, и погонщик сжал челюсти: это был еще не приступ, слабый отголосок того, что последует потом.
Нужно было заставить животное идти быстрей, они уже оказались в арьергарде группы. Это удалось ему только при помощи костяного ножика – катхаи. Науг дернул мордой и прибавил шагу.
Мучительно долгий путь завершился у развилки. Здесь нужно было подняться по камням, остаткам древнего обвала, до расщелин, верхняя часть которых представляет собой неглубокие гроты. Их когда-то создали кхорби, специально, чтобы было, где с удобством отдохнуть после долгого пути.
Но, чтобы проделать этот последний отрезок, нужно было спешиться и вести животное в поводу.
Саата скрутило, едва он успел коснуться ногами земли. Повод выскользнул из рук, науг невозмутимо пошел дальше, следом за другими животными. Протолкнуть холодый воздух в легкие не получалось, перед глазами плыли теимные пятна.
Как назло, Рома вернулся из города, но лекарства не привез: институт был закрыт без объяснения причин. Теперь предстояло выяснить, долго ли организм протянет без ингаляций и дорогих препаратов. На данный момент рекорд составлял две с половиной недели. Но тогда условия были почти оранжерейные – ни ветра, ни пыли. И не нужно никуда идти.
По прежнему опыту Саат знал, что сейчас ему лучше найти удобное место и лежать, пока приступ не отступит. Он неловко оперся о камни, но встать не смог. На полы плаща лег тяжелый песок, и стало страшно. Он никогда не думал, что умрет так бездарно. И на помощь не позвать.
Неимоверным усилием заставил себя распрямиться. Теперь нужно было влезть на ближайший камень. Поражения быть не может, просто потому, что не может…
Сорвался. Еще попытка…
Чьи-то руки подхватили его за плечи, вздернули на ноги. Кто-то перекинул его руку через плечо, и осталось только перебирать ногами, и мучиться мыслью, что чуть только что всех не подвел…
В гроте было темно, даже тот слабый свет, что плавился снаружи, сюда не проникал – потому что вход завесили лоскутом плотной ткани.
Саат почувствовал, как к лицу прижали кислородную маску – это прикосновение было одним из самых узнаваемых и привычных – и сделал несколько пробных вдохов. Кажется, стало немного легче, а может, показалось.
Зажегся тусклый «вечный» фонарь. В его зеленоватом свете замелькали обеспокоенные лица.
– Прибил бы твоего поставщика, – услышал он облегченный голос Алекса. – Ну что, жить будем, или как?
– Куда ж я денусь?
Саат приподнялся, тут же почувствовав чье-то плечо, спросил:
– Все здесь?
– Да все, все, – успокоил Алекс. – Все и еще немножко. До нас подошел Тха со своей группой. Так что у нас тесно. Пить хочешь?
Ну что же. Можно отдыхать. Тем, кто сможет…