Страница 35 из 112
Откинувшись в кресле, он потер уставшие глаза, изо всех сил стараясь не поддаваться овладевающему им унынию. Дискуссия в очередной раз выдохлась, сменившись натянутым молчанием. Впрочем, слово "дискуссия", подразумевающее обмен доводами и оценку их убедительности, едва ли подходило для определения происходящего. Все члены суда - включая, как с грустью признался себе граф, его самого - стояли на своем и не намерены были отступать ни на йоту, независимо от аргументации противников. Исполняя долг председателя, он позволил Кьюзак и Сименгаарду ожесточенно спорить с Юргенсом и Леметр. Соня Хэмпхилл, несмотря на свое старшинство, высказывалась реже, чем он сам, но голосовала всякий раз одинаково.
После того как бюллетени - с тем же тупиковым результатом - были заполнены восемь раз и Хэмиш уже с трудом справлялся с пульсирующей в висках тупой болью, он устало предложил:
- Послушайте, мы спорим не один час, а ведь никто даже не обратился к свидетельским показаниям. Кто-нибудь из вас хотя бы задавался вопросом о том, как факты представлены обвинением?
Ответом ему было молчание. Граф тяжело вздохнул.
- Так я и думал. А значит, мы находимся в тупике, причем не из-за того, что делал или не делал лорд Юнг, не из-за того, что делала или не делала леди Харрингтон, но исключительно в силу критериев, на основе которых пытаемся вынести решение. Мы не сдвинулись ни на миллиметр.
- И я не верю, что мы это сделаем... сэр. - Голос Юргенса охрип, но взгляд, скрестившийся со взглядом Александера, сохранил вызывающий блеск. Я утверждал и продолжаю утверждать, что лорд Юнг действовал в рамках Военного Кодекса, что делает все это разбирательство просто нелепым.
- Согласна, - поддержала его коммодор Леметр.
Кьюзак и Сименгаард готовы были ринуться в бой, но адмирал Александер предостерегающе поднял руку и заговорил сам.
- Возможно, вы и правы, адмирал Юргенс, однако я вовсе не уверен в том, что другая коллегия согласится с вашей точкой зрения. Если мы не придем к решению, у Адмиралтейства не останется иного выхода, кроме как собрать трибунал в другом составе - таком, что его решение почти наверняка будет не в пользу лорда Юнга.
- Надо полагать, что это возможно, сэр, - ответил Юргенс. - Но я могу голосовать лишь так, как велят мне моя совесть и мое собственное понимание существа дела с позиции действующего законодательства.
- Независимо от политических и военных последствий, адмирал? вырвалось у Хэмиша.
Он тут же прикусил язык, но было поздно. Глаза Юргенса вспыхнули.
- Я присягал в том, что буду принимать решение на основе имеющихся доказательств и моего понимания Военного Кодекса, - язвительно указал он. Возможные политические осложнения не должны иметь к этому никакого отношения. Но раз уж вы, сэр, сочли возможным напомнить о них, я должен заявить, что сам этот процесс, по существу, является политическим. Он затеян ради того, чтобы приговорить лорда Юнга к смертной казни в угоду политической клике заговорщиков и кучке старших офицеров, желающих извлечь политическое преимущество, оказав помощь леди Харрингтон в сведении личных счетов.
- Что?!
Тор Сименгаард приподнялся с места, вцепившись ручищами в столешницу так, словно намеревался разнести ее в щепки.
- Это общеизвестный факт, капитан, - буркнул Юргенс. - Харрингтон ненавидит Юнга еще с тех пор, когда они вместе учились в Академии. Сейчас она оказалась любимицей толпы, и ей представилась возможность покончить с ним посредством этого судебного фарса. А некоторые старшие офицеры, - он упорно смотрел на Сименгаарда, не желая встречаться взглядом с адмиралом Александером, - готовы подписаться под любой юридической абракадаброй, лишь бы преподнести ей на блюде голову соперника и настроить общественное мнение против оппозиции. Воля ваша, но я, со своей стороны, в этом позорище участвовать не собираюсь.
Сименгаард издал низкое рычание, но прежде чем он успел что-то сказать, зазвучал резкий голос Леметр.
- Я полагаю, адмирал Юргенс затронул весьма важный аспект происходящего, - сказала она, сурово глядя на Сименгаарда. - В этой связи я обязана указать, что выбор Правительством капитана Харрингтон для протаскивания и проталкивания более чем сомнительных решений меня тревожит. Весьма тревожит. Совершенно очевидно, что по своей натуре эта особа вспыльчива, злопамятна и мстительна, причем не только в тех случаях, когда дело касается лично лорда Юнга. Вряд ли стоит напоминать вам, что на Ельцине она оскорбила действием посла Короны и в той же системе совершила попытку убийства. Ее самонадеянность, равно как и склонность к несоблюдению субординации, установлены однозначно. Напомню вам о показаниях, данных ею Комиссии по развитию вооружения, показаниях, которые свелись к грубым нападкам на адмирала Хэмпхилл, возглавлявшей эту Комиссию.
Соня вздрогнула и подняла было руку, но тут же опустила ее, предоставив Леметр изрыгать накопившуюся злобу.
- Эта женщина представляет собой угрозу. И мне нет дела до того, кто мог поддержать ее действия при Ханкоке! Никто, капитан Сименгаард, никто! - не может поставить себя выше закона. Поэтому я как член военного трибунала требую от Главного военного прокурора провести тщательное расследование ее поведения, имея в виду наличие в нем несомненных признаков мятежа, выразившегося в наглой узурпации полномочий.
- Я поддержу это обращение! - рявкнул Юргенс.
Сименгаард и Кьюзак одновременно вскочили с мест.
Белая Гавань обмяк в кресле, ужасаясь тому, к каким чудовищным последствиям привела его оговорка. Забыв о субординации и приличиях, четыре офицера поливали друг друга бранью, и лишь Соня Хэмпхилл молча морщилась, наблюдая, во что превратилось судебное заседание.
Помотав головой, как собравший последние силы боец, граф встал и изо всех сил грохнул по столу обоими стиснутыми кулаками.
- Молчать!
Его рев потряс совещательную комнату: противники оторопело уставились на председательствующего. Неприкрытая ярость на его лице поразила их до такой степени, что они лишились дара речи.
- Сядьте! - прорычал он, тяжело опираясь о полированную столешницу и обводя членов суда грозным взглядом.