Страница 88 из 96
-А вот и Ваша жена!
Светланка выглядела усталой и постаревшей. Она наклонилась над кроватью и легонько дотронулась губами до моего лба:
-Слава Богу!
И Светка долго говорила, плача и захлебываясь. Говорила, как она испугалась за меня… Как ждала…
И я пошел на поправку.
За окном бушевала весна. Последние дни мая сменялись неожиданной сыростью и яростным солнцем. Сейчас светило билось в стекло, слепя глаза. Я сидел на подоконнике и выстраивал логику событий. Я совершил свой прыжок в конце осени… Сейчас заканчивался май… Я жив. Жива Маринка. Жива, но… Она улыбается, смеется, но не словом ни разу не обмолвилась о нашей «другой жизни»… Открылась дверь и я «пошёл ва-банк»:
-Марин, всё хотел тебя спросить. Как там Ольга?
-Какая? – оторопела Марина.
-Твоя подружка по училищу! Голубева! Жена Серёги!
-Олег Юрьевич… У меня есть подружка Оля Голубева… Но она не замужем… - запинаясь произнесла Маринка.
-Серёжка разбился?
-Какой Серёжка? – в глазах Маринки читался испуг.
-Серёжка… - повторил я, - Боц…
-Я не знаю… Я… Я пойду, пожалуй… - она как-то боком двинулась к дверям.
-Марина! Постойте! – от волнения я перешёл на «Вы». Маринка молча выскользнула в дверь.
Я остался стоять около окна. Что-то произошло. Но что?
-О! Мой спаситель и собутыльник философски стоит около окна созерцая природу?! Вижу, что здоров! Пора, друг, пора! В пивнушку, на Моховую! – по комнате заметался весёлый голос. Около дверей стоял… Владимир Николаевич! Собственной персоной! Живой и невредимый!
/Сказать, что я «офигел» - не сказать ничего…. Я-то был уверен, что напряженные отношения с Мариной, её полное непонимание моих вопросов о недавнем прошлом, связанны не с последствием моего падения из окна института, а с «промыванием мозгов», сделанным ей нашими доблестными учеными…. Воспаленное воображение уже давно нарисовало мне картину, складную как мироздание:я спасся – мня отбросило на деревья и, видимо сильно, припечатало о землю (так, что я даже оказался на длительное время в больнице, может, даже, в коме.); Маринка спустилась благополучно, но всё-таки попалась и ей «подправили память» умельцы-психологи; вызванная жена, бросила своего шефа и нянчилась со мной; Боц и Володька или сдались, или, что более вероятно, спрыгнули удачнее чем я…И вот я в новой жизни… Заново знакомлюсь с Маринкой. Жена, тактично, молчит о своем поступке. (Да, собственно, мне не в чем её упрекнуть – она была уверенна, что я мёртв) И тут!!!/
Стоит. Весь в черной троечке и с абсолютной нелепой и несовременной (как любимая пивнушка) авоськой, из которой торчит пластиковая бутылка с минералкой, и, глянцевито выглядывают огромные красные яблоки.
-Вы живы?! – абсолютно тупой и неуместный вопрос.
-Конечно! Жив и здоров! Но всё благодаря тебе… Как ты тогда среагировал и успел оттолкнуть меня и перевернуть стол?! Ума не приложу! Ты словно готовился и знал… Но кружкой он тебе черепушку проломил изрядно… Все думали, что кранты… А ты… Ты молодец!!!
-Какой кружкой?
-Пивной! Когда Васька взбесился. Что на него нашло? Наверное, последствия контузии…
-Когда это случилось?!
-Что с тобой? Скоро месяц, как ты в больнице!
-Какое сегодня число?! А год?!
/Как всё просто… В злополучную пятницу именно мне, а не Владимиру Николаевичу, проломили голову… А значит, что всё, что произошло (какую чушь я несу)… Всё – моё больное воображение!/
Я почувствовал себя абсолютно разбитым.
-Тебе плохо? – Владимир Николаевич участливо подхватил меня под руку и усадил на край кровати.
-Мне? Ужасно хорошо…
В какую-то секунду мир потерял свои краски. Серый цвет давил со всех сторон. Глаза слезились, дробя мир на смазанные грязные полосы.
Николаич присел на стул рядом со мной.
-Ну… Олег… Не пугай меня… Давай-ка, ложись… Я обязательно зайду завтра. Я сейчас медсестричку позову. Ох, она у тебя хоррррошенькая! – он игриво подмигнул, - Смотри, жене настучу!
Словно утопающий я дернулся и, вырываясь из серого плена, выпалил:
-А Вы, с Гореловым работаете?
-Вы знакомы с Алексеем Петровичем? – изумлённо переспросил мой приятель.
-Он в 763 кабинете?