Страница 40 из 127
И это было удивительно, подумала Хонор, если учесть, что случилось с экипажем "Мадригала" на "Вороне".
- Ну что ж, - сказала она наконец. - Рада тебя видеть, Мерседес. И само собой разумеется, рада, что ты получила ранг, которого всегда заслуживала.
- Спасибо, мэм. Я еще к нему привыкаю. - Мерседес глянула на четыре узкие золотые полоски на своем рукаве. - Грейсонцы повысили меня в чине, когда Флот одолжил меня им, но вообще-то, когда меня выпустили из Бейсингфорда* [Бейсингфордский медицинский центр на Мантикоре.], то присвоили мне полного коммандера. Конечно, они не предполагали, что я сохраню этот ранг, - она поморщилась. - Наверное, отдел кадров рассчитывал, что я с ним уйду в отставку.
- Да? - Хонор постаралась сохранить нейтральный тон.
- Да, мэм. Мой психолог настойчиво советовала мне подумать об отставке - с полной пенсией, конечно... В общем, я порекомендовала ей свернуть этот совет в трубочку и заткнуть им одно место.
Хонор усмехнулась.
- Вряд ли ей это понравилось.
- Похоже, вы и сами имели дело с психологами, мэм, - заметила Мерседес и взмахнула рукой. - Да нет, она хотела как лучше. Я благодарна им за то, что они привели меня в норму, но они и сами, по-моему, не понимают, как хорошо справились. Их собственные тесты показывали, что я годна к службе, а они все равно твердили: не перенапрягайтесь, не возвращайтесь к прежним занятиям...
- Наверное, отчасти дело в том, что с тобой случилось, - тихо сказала Хонор.
- Я не первая, кого когда-либо изнасиловали, мэм.
Хонор умолкла. То, что случилось с Мерседес Брайэм, было слишком жестоко, чтобы определить одним словом, даже таким жестоким, как изнасилование. А с другими членами экипажа "Мадригала" обошлись еще похуже. Это был экипаж Мерседес, люди, за которых она отвечала. Хонор по опыту знала, какую мучительную вину испытывает офицер, потерявший людей в бою.
Насколько же ужаснее, когда они гибнут из-за систематических пыток?
Но в тоне Мерседес не чувствовалось ни отрицания, ни уклонения. Она не пыталась делать вид, что случившееся с ней не так уж страшно. Она говорила как человек, смирившийся с произошедшим куда полнее, чем это удалось бы Хонор.
Встряхнув головой, адмирал Харрингтон заставила себя говорить с таким же спокойствием:
- Я знаю, но Флот, похоже, ощущает что-то вроде коллективной вины. Никто не ожидал такого, но когда Адмиралтейство отправляло нас в конвой, там знали, что ни Масада, ни Грейсон не подписывали Денебских соглашений и оба государства, скажем так, отсталые. Мы все знали, что с военнопленными могут обращаться жестоко, но до "Ворона" с мантикорскими экипажами такого давно уже не случалось. Мы просто забыли, что так могут обойтись и с нами. Флот еще не скоро простит себя за это.
- Я понимаю, но, когда с тобой бесконечно нянчатся люди, которые должны бы знать, что да как, это не очень-то помогает прийти в себя, мэм. А когда тебе в сотый раз повторяют, что ты ни в чем не виновата, начинает казаться, что они так настаивают на этом потому, что сами, в общем-то, сомневаются. Я-то знаю, кто виноват, и их всех прихлопнули, спасибо вам, мэм, морской пехоте и Грейсону. Хорошо бы еще все остальные поняли, что я это знаю, и оставили меня наконец в покое... - Капитан покачала головой. - Я знаю, они хотят мне добра, но иногда это сильно утомляет. Но все-таки, - глаза ее потемнели, - иногда им, наверное, и правда приходится сто раз повторять одно и то же, чтобы им поверили.
- Как Мей-Линь, - вздохнула Хонор, и лицо Мерседес напряглось.
- Как Мей-Линь, - повторила Мерседес. Она надолго уставилась в свою чашку, потом вздохнула. - Скажу правду, мэм: кошмары у меня есть, но они не про меня. Они про Мей-Линь. Я же знала, что они с ней делают, и никак не могла их остановить... - Она снова подняла взгляд. - Признать, что я никак не могла им помешать, было куда труднее, чем все, что случилось со мной лично. Она же просто девочка, она не верила, что люди способны с ней такое сделать. Вот чего я не могу простить, мэм. Вот почему я здесь.
- Да? - спокойно переспросила Хонор, и Мерседес мрачно улыбнулась.
- Я верю в радикальные средства лечения, мэм. Поэтому я и пошла добровольцем в оккупационные войска на Эндикотте. Я хотела посмотреть, как будут дергаться подонки, которые послали на "Ворон" капитана Уильямса и его людей.
- Понятно, - Хонор откинулась назад. Резкость и хрипотца в голосе Мерседес показали ей, почему психиатры так о ней беспокоились. - И посмотрела?
- Да. - Капитан снова уставилась на свою фуражку, короткое слово прозвучало без всякого выражения. Потом она вздохнула. - Да, посмотрела. И можете не спрашивать, мэм, я уже поняла, почему меня не хотели отпускать. Психиатры боялись, что их тесты что-то пропустили и у меня там крыша поедет.
Она покосилась на Хонор с кривой мрачной усмешкой.
- Может, они не так уж не правы. Один раз... - Она прервалась и пожала плечами - Вы бывали на Масаде после оккупации, мэм?
- Нет. - Хонор покачала головой. - Подумывала об этом, но не всерьез. Эти сумасшедшие ненавидят меня сильнее, чем кого бы то ни было. Эндрю, наверное, сам бы меня подстрелил - в руку или ногу, что-нибудь неопасное, лишь бы только туда не пустить.
- Неглупо с его стороны, мэм. Знаете, пока я сама там не побывала, то не понимала, почему Мантикора должна брать на себя полную нагрузку по оккупации. У нас и так людей в обрез, а Эндикотт в двух шагах от Ельцина, так почему бы не прислать войска с Грейсона? Но эти люди...
Начальник штаба покачала головой и обхватила себя за плечи, словно внезапно замерзла.
- Что, так плохо? - спросила Хонор.
- Хуже, - мрачно отозвалась Мерседес. - Помните, когда мы только прибыли сюда, то никак не могли понять, почему грейсонские женщины мирятся со своим положением? - Хонор кивнула, и Мерседес пожала плечами. - Масадские женщины по сравнению с грейсонками... Они даже не люди, они собственность и девяносто процентов их уверены, что так и должно быть. - Она покачала головой.-А из тех, кто так не считает, мало кто верит, что оккупация продержится долго. Они слишком боятся сделать хоть что-нибудь в знак протеста против того, как с ними обращались. А те, кто не боится, еще хуже. За первые шесть месяцев количество убийств на Масаде выросло почти вдвое, и две трети лишних трупов - это мужья... если этих скотов можно так назвать... которых убили собственные жены. Кое-кто из этих женщин проявил удивительную изощренность, например жены Саймондса, Главы Старейшин. Полиция так и не смогла найти все части его тела.