Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 358 из 373

— Почему? — теперь аликорне стало искренне любопытно.

Артур задумался.

— Не знаю, — всё же ответил он после нескольких минут размышлений и нескольких же глотков вина. — Просто… как представлю всю такую красочную и магическую Селестию, которая говорит по-русски — и, как говорят на родине, «шаблон трещит». Как от анекдотов про Петровича… сейчас попытаюсь какой-нибудь адаптировать.

В этот раз он думал едва ли не дольше чем в прошлый.

— О, вот этот подойдёт, наверное, — он переключился на томный, игривый голос и предложил: — «Может, сегодня сделаем это втроём?» — новое переключение голоса, теперь на усталый и раздражённый: — «Блин, Петрович, тут пять вагонов разгружать! Какой втроём, всю бригаду зови!»

Луна рассмеялась, а затем с любопытством уточнила:

— У людей секс втроём — это что-то необычное? Намёк ведь был на это?

Артур пару мгновений молчал, наполняя эмоциональное поле очень сложными сочетаниями чувств.

— Всё-таки не совсем удачно подобрал, — вздохнул он. — Но да, культура людей предполагает только одного партнёра за раз. И, обычно, противоположного пола. Поэтому шокирующий эффект здесь тройной… для людей моих взглядов, во всяком случае.

— Что речь на самом деле не о сексе, что это говорит один мужчина другому, и?..

— И что говорящего зовут Петрович. Это нечто внутрикультурное, но из контекста предполагается брутальность, небритость и определённый лексикон. В моём представлении, кстати, Селестия говорит на русском мужским голосом, как раз какой можно было бы предположить у того Петровича… тьфу, жесть.

— Изобрази! — весело потребовала Луна.

— Нет! — воскликнул человек, и из его эмоций сразу стало ясно — не согласится.

— Тогда расскажи ещё анекдот, — надулась она. — Про Петровича.

— Э… если вспомню ещё, расскажу. Но они не будут тут особенно смешными, просто потому что у вас культура иначе устроена.

— И опять отказ, — капризно протянула она, а затем со вздохом спросила. — Но хотя бы читать ты меня научишь?

— Читать научу. Правда, это всё равно займёт чёрт знает сколько времени, наш язык считается одним из самых сложных, а я лишь носитель, не преподаватель… хотя… у вас тоже используются личные окончания, и сам язык допускает любое расположение слов в предложении без потери смысла, так что с этим будет проще, — он допил вино и снова наполнил бокалы. — Так тебе прочитать человеческий детектив или нет?

— Прочти, — согласилась Луна.

Достав планшет, Артур прочёл первый рассказ — о голубом алмазе, оставившем Луну в восторге. Потом ещё один — о союзе рыжих. А затем ещё один — о человеке с рассечённой губой…

— Хочу ещё! — потребовала Луна, когда и этот великолепный образчик жанра закончился.

— Остальные уже более мрачные, — предупредил он. — И уже касаются настоящих убийств.

— Не страшно. Мы не такие сахарные, как ты думаешь, — фыркнула Луна.

— Я знаю, — спокойно отозвался человек, но в его эмоциях проскользнуло неприязненное отторжение. — Но тут дело отнюдь не в вашей «сахарности». Для пони убийство и смерть являются абстракцией, даже ваша реакция на кровь неосознанная, рефлекторная. Для меня это не так.

По спине Луны пробежался табун мурашек. Она вспомнила тот единственный раз, когда Артур изменил своей обычной невозмутимости…

— Ты говорил, что никого не убивал, — чуть напряглась она. Да, его слова были правдой, но в то же время… было что-то ещё.

— У меня очень хорошая фантазия, — лицо человека перекосилось в странной ассиметричной гримасе, отчасти похожей на улыбку, а в эмоциональном плане на неё повеяло чем-то вроде холодно окрашенной иронии. — Кроме того, помимо самих преступлений есть ещё и мотивация для них. Жадность, болезненная страсть, зависть, ненависть. И чаще всего на основаниях, которые мне омерзительны. Размышляя над произведениями подобного рода, я испытываю в основном неприятные эмоции, и именно поэтому стараюсь их избегать. Хотя бы потому, что вслед за злостью повышается давление и начинает болеть голова.

— Но ты ведь даже просто избегаешь поднимать эту тему, — заметила Луна.

— Пожалуй, — вздохнул он, откладывая в сторону свой «планшет». — Мне не хочется, чтобы меня ассоциировали с пороками моего вида. Тем более с теми пороками, которые ваш вид имел, но изжил.

— То есть это стыд?

— То есть это много всего, — он зевнул. — Ладно, ты меня убедила, я прочитаю тебе всё остальное тоже. Но в другой раз, не перед сном.

— Хорошо, — она улыбнулась. — У нас впереди ещё много времени.

— Это точно. Тут ведь есть ещё одна кровать?

— Есть, — она поднялась с дивана. — Пойдём, покажу.

Старая спальня Селестии была чиста и аккуратно убрана — а ещё было заметно, что владелец давным-давно ей не пользовался. Замок стоял здесь ещё задолго до того, как они стали аликорнами, и первые годы они с Тией жили здесь, в подвале, где были, пожалуй, единственные обустроенные помещения. После победы над Дискордом, когда замок стал центром столицы, а они — новыми принцессами Эквестрии, Тия переехала в восточную башню, а вот Луна предпочла остаться. Здесь была и лаборатория, и спальня, и хранилище, и, самое важное, здесь было тихо — и даже не было окон, в которые могли бы заглянуть любопытные пегасы. За исключением спальни Тии.

— Какая хорошая магия, — задумчиво произнёс Артур. — Сколько лет пустует эта комната, а ни пыли, ни сырости, ни даже затхлого воздуха.

— Когда-то я придумала это заклинание, — похвасталась Луна. — Чтобы слуги не заходили в мои покои.

— Нелюдимая какая, — вокруг человека снова расплылась дразнящая аура.

— Там были опасные вещи и нестабильные заклинания.

— Да-а? И только? — Луна ощутила слабый укол раздражения. Он ей не поверил — и ехидство только усилилось.

— И ещё мне не нравилось, что кто-то может помешать моим исследованиям, — со вздохом признала Луна. — А то и похитить что-нибудь. В те времена это было вполне возможно.

— Серьёзный повод, — согласился Артур и начал раздеваться. — Кстати, по поводу детективов. Ты сказала, что занимаешься чем-то вроде, неужели у пони всё ещё существуют преступления? И ими приходится заниматься целой принцессе?

Луна хихикнула, затуманенное вином сознание подкинуло картинку, где преступлениями приходится заниматься половинке принцессы.

— Существуют, хоть это и редкое явление, с которым пони справляются сами, — отозвалась Луна, разглядывая тело собеседника. Полное отсутствие шерсти на теле не выглядело на нём болезненным или неестественным, и это её чем-то удивляло. — Но я имела в виду сны. Чтобы разобраться с кошмаром, нужно найти его корни.

— Хм… — Артур нырнул под одеяло. — И ты можешь найти их, просто посмотрев кошмар вместе с пони? Это покруче обычной детективной работы, тут действительно надо быть Шерлоком Холмсом.

— Нет, на самом деле проще, — неловко улыбнулась Луна и тоже запрыгнула на кровать, где легла боком на некотором расстоянии от человека.

Ей хотелось поболтать ещё. К тому же полёт с нагрузкой её вымотал, а вино расслабило, сделав и ноги, и крылья блаженно-вялыми. И она была совсем не против, когда её головы коснулись тёплые пальцы, всё ещё немного пахнущие сыром и печеньем.

— Почему? — спросил он, легко поглаживая её щёки и подбородок.

— Во снах есть подсказки, — ответила Луна, наслаждаясь прикосновениями. — Я вижу их не так же, как видит их тот, чей это кошмар. Пони могут видеть злобного грифона, я увижу множество воспоминаний о сказках, из которых этот грифон состоит как мозаика. Или пони видят сны о том, как с их близкими случается что-то плохое, а я вижу, что это просто их страх, что их ошибки приведут к этому концу. Это сложно описать, но внутри сна мне словно сама пони пытается подсказать, что именно с ней не так, и мне остаётся лишь вытащить занозу, с которой она не может справиться сама.