Шаман

Разбудил меня громкий периодичный стук. Проснувшись до конца, я поняла, что кто-то кидается камешками в стекло моего окна. Высунувшись наружу, я увидела паренька, который меня разбудил. Видимо, я выглядела жутко, потому что парень испуганно охнул и приземлился на пятую точку. Я выудила из кармашка своей сумки зеркальце и увидела, что испугаться было из-за чего. Не зря ведь меня посчитали демоном в той деревне. А со сна так вообще исчадие ада: взъерошенные волосы, черные тени вокруг глаз (гот я или нет?), бледное лицо. Думаю, в моем мире никто бы не удивился такому виду, привыкли, а здесь никто не знаком с субкультурой готов.

Парень тем временем старательно крестился и бормотал что-то про нечисть и вампиров. Ого, да меня понизили! До этого я была демоном, а теперь всего лишь какой-то кровосос. Обидеться что ли?

-Чего тебе надо? – хриплым со сна голосом прервала я речитатив, а то до утра не узнаю, почему была безжалостно разбужена.

Парень подавился на очередном предложении и испуганно на меня посмотрел. Что опять его испугало?

-Вы не будете на меня кидаться? – глаза его стали чуть круглее.

-А должна? – вскинула я бровь.

-Да! Вы же нечисть! – такая убежденность в голосе.

-Что я, больная?! – возмутилась я, но больше для порядка. Если честно, то меня забавляла вся эта ситуация. Парень явно не представлял угрозы, поэтому опасаться костра с его стороны не стоит – Сейчас разбегусь и хлопнусь. И я не нечисть.

-Да? А выглядите абсолютным вампиром, – с сомнением протянул он.

-Так, мне это надоело. Говори, что тебе надо и проваливай. Или не говори, но все равно проваливай.

-Я… я просто… я… окно… сказали девушка… а парни… кто ж знал…

Так, по заиканию, некоторым словам и общему покраснению лица можно установить, что:

-Судя по всему, ты поспорил с друзьями, что охмуришь любую девушку по их выбору. И выбрали меня, – судя по огорченной морде лица, я попала в точку. – Да тебя подставили, парень!

-Я уже понял, – вздохнул он, разом перестав заикаться.

-Как тебя хоть зовут, ловелас?

-Тибальд.

-Че, реально?

-Да, это мое второе имя, ведь истинное нельзя говорить незнакомцам. А почему вы удивляетесь?

-Да нет, ничего, – вот про что, про что, а про «Ромео и Джульетту» я ему рассказывать не буду. Мало ли что. – Давай я тебя Тибом буду звать, окей?

-Хорошо. А можно узнать, чем вам мое имя не нравится?

-У меня с ним плохие ассоциации, – нахмурившись, ответила я, давая понять, что расспросы не к месту. – Давай, поднимайся ко мне, Тиб. Я помогу тебе с твоим спором.

Парень резво вскочил с мостовой, на которой продолжал сидеть весь разговор, и через минуту уже был в моей комнате. Я встретила его сидя на кровати, закинув ногу на ногу. Тиб, увидев меня, немного стушевался, но после моего «чего стоим? кого ждем?» почувствовал себя более уверенно.

-Значит так, – начала я инструктаж подрастающего поколения (а то, что парню было не больше пятнадцати, притом, что мне почти двадцать, давало мне право так говорить). – Ты говоришь, что я по уши влюблена в тебя. Я дам тебе что-нибудь из своих вещей в подтверждение. Что там вы условились предоставить?

-Откуда вы знаете? – Тиб опять залился краской смущения. Нет, ну дитя дитем.

-Потому что во всех мирах мальчишки и мужчины одинаковы, – отмахнулась я. – Если тебе не поверят, то приведешь их ко мне, я все улажу. Андерстенд?

-Что? – блин, забыла, что это другой мир. Все же, избавиться от иностранных словечек не так просто.

-В смысле, тебе понятно?

-Да. А вы очень умная. Сколько вам лет? Тридцать?

Я чуть не поперхнулась водой, которую пила из кружки, взятой со стола. Сколько он мне дал лет? Да мне больше семнадцати никто не давал!

-Надеюсь, ты шутишь, потому что, если нет, твоей голове мало не покажется.

-А что, слишком мало дал?

Да он самоубийца.

-Мне двадцать. Если бы ты сказал, что мне пятьдесят, то подписал бы себе смертный приговор.

Намек был понят, разговор забыт.

-А почему вы мне помогаете? – какой любопытный мальчишка.

-Я иногда занимаюсь благотворительностью, – буркнула я, но тут меня осенила мысль. – Слушай, а ты не сирота случаем?

-Ну, в некотором смысле.

-То есть?

-Мои родители не особо следят за моей судьбой, – пожал плечами Тиб.

-Не думаю, что они про тебя забыли. Но, если не хочешь говорить об этом, не настаиваю. Мне шлаки чужой жизни не особенно хочется слушать.

Может, это и бессердечно с моей стороны, но думаю, что он и сам не хочет рассказывать чужому человеку о своих проблемах.