Страница 65 из 103
- Благодарю вас, - сказал Гольф Раби. - Это допустимо.
Теперь к обществу обратился Кугель:
- Я - вельможа из Альмери, где являюсь наследником огромного древнего состояния. Борясь с несправедливостью, я перешел дорогу злому волшебнику, который послал меня на север на верную смерть. Но он не учел, что покорность не в моем характере. - Кугель обвел глазами группу. Иванелло соломинкой щекотал мимов. Клиссум и Гольф Раби вполголоса спорили о воделевской доктрине изоптогенеза. Доктор Лаланк с Перруквилом обсуждали пивные Торкваля.
Надувшись, Кугель вернулся на свое место. Вармус, который разрабатывал маршрут вместе с Анском-Давеской, наконец заметил это и воскликнул:
- Молодец, Кугель! Очень интересно! Мадлик, полагаю, что еще два кувшина вина экономического сорта мы можем себе позволить, все-таки не часто мы устраиваем такие праздники по пути. Лаланк, не хотите ли представить одну из своих сценок?
Доктор Лаланк взмахнул руками; девушки, поглощенные той чепухой, что нес им Иванелло, не сразу, но все-таки заметили его знаки. Они вскочили на ноги и несколько минут демонстрировали какую-то головокружительную пляску.
Иванелло подошел к доктору Лаланку и задал ему на ухо какой-то вопрос.
Доктор Лаланк нахмурился.
- Вопрос, конечно, бестактный или, по меньшей мере, чересчур откровенный, но ответ - "да".
Иванелло задал еще один неслышный вопрос, на который доктор Лаланк ответил явно холодно:
- Сомневаюсь, чтобы подобные мысли когда-либо приходили им в голову.
Он отвернулся и возобновил беседу с Перруквилом.
Анск-Давеска вытащил гармонику и заиграл веселую мелодию. Эрмолде, несмотря на испуганные увещевания Вармуса, вскочила на ноги и пустилась плясать зажигательную джигу.
Закончив свой танец, она отвела Вармуса в сторонку и пояснила:
- Оказалось, что у меня просто болел живот от газов; конечно, мне следовало успокоить вас, но это как-то вылетело у меня из головы.
- У меня просто камень с души свалился, - ответил Вармус. - Кугель тоже обрадуется, поскольку, как капитану "Аввентуры", ему пришлось бы исполнять обязанности акушера.
Вечер был в полном разгаре. У каждого нашлась история, которой он хотел бы поделиться, или какая-то концепция, которую он желал донести до остальных, и все сидели до тех пор, когда от костра остались одни головешки.
Клиссум, как оказалось, сочинил несколько од и под напором Эрмолде с выражением продекламировал шесть строф из длинного творения, озаглавленного "О время, жалкий негодяй, что бьет из-за угла", перемежая строфы вокальными каденциями.
Кугель достал свою колоду карт и предложил научить Вармуса и Анска-Давеску игре в скаке, основанной лишь на удаче. Но и тот, и другой предпочли слушать, как Гольф Раби отвечает на ленивые вопросы Иванелло:
-...вовсе никакой путаницы! Коллегию часто называют "Конвергенцией" или даже "Ступицей", в шутку, разумеется. Но это одно и то же.
- Боюсь, вы разбираетесь в этом куда лучше, чем я, - сказал Иванелло. - Я заблудился в джунглях терминологии.
- Ага! Вот что значит непрофессионал! Я объясню попроще.
- Да, пожалуйста.
- Представьте себе несколько воображаемых спиц, представляющих от двадцати до тридцати бесконечностей - их точное число до сих пор неизвестно. Они сходятся - конвергируют - в центре, обладающем абсолютной чувствительностью; они смешиваются, а затем расходятся в противоположном направлении. Местонахождение этой "Ступицы" точно известно - она расположена на территории Коллегии.
Вармус выкрикнул вопрос:
- А на что это похоже?
Гольф Раби довольно долго смотрел на затухающее пламя.
- Думаю, я не стану отвечать на этот вопрос, - промолвил он. - Я создал бы ровно столько ложных представлений, сколько здесь ушей, которые меня слышат.
- Вдвое меньше, если быть точным, - вежливо поправил его Клиссум.
Иванелло лениво улыбнулся ночному небу, на котором уже взошел Одинокий Альфард.
- Могло бы показаться, что одной бесконечности вполне хватило бы для ваших исследований. Не чересчур ли роскошно занимать так много сразу?
Гольф Раби повернул к нему свое длинное узкое лицо,
- А почему бы вам не поучиться семестр-другой в Коллегии и не узнать это самому?
- Я подумаю об этом.
Второй день был очень похож на предыдущий. Фарлоки монотонно трусили по дороге, а легкий западный ветерок относил "Аввентуру" в сторону от головной коляски.
Стюард Порриг приготовил обильный завтрак из сваренных без скорлупы устриц, кумкватов в сахарной глазури и пшеничных лепешек с красной икрой сухопутных крабов.
Ниссифер так и оставалась в добровольном заточении в своей каюте. Порриг принес поднос к двери и постучался.
- Ваш завтрак, госпожа Ниссифер!
- Унесите его, - раздался хриплый шепот из каюты. - Я не хочу завтракать.
Порриг пожал плечами и как можно быстрее убрался из-под дверей каюты вместе с подносом, ибо вонь Ниссифер до сих пор ощущалась на корабле.
В обед повторилось то же самое, и Кугель приказал Порригу больше не приносить Ниссифер еды до тех пор, пока она не появится в столовой.
Днем Иванелло вытащил лютню с длинным грифом, украшенным бледно-голубым бантом, и принялся в такт нежным аккордам распевать сентиментальную балладу. Изумленные мимы пришли посмотреть на это, что послужило поводом для всеобщего обсуждения, слышат ли они музыку и понимают ли вообще, чем занят Иванелло. Как бы то ни было, они улеглись на живот, положив подбородки на сложенные пальцы, и уставились на Иванелло серьезными серыми глазами, в которых отражалось, как могло показаться, немое восхищение. Иванелло настолько осмелел, что решился погладить короткие черные волосы Сказьи. В тот же миг Саш и Рлайс пододвинулись поближе, и ему пришлось погладить их тоже.
Довольный своим успехом, улыбающийся Иванелло заиграл и запел новую балладу, а Кугелю оставалось лишь угрюмо смотреть из своей палатки на баке.
В тот день караван миновал лишь одну деревню, Порт-Титус, и местность сделалась ощутимо более дикой. Впереди возвышался массивный каменный обрыв, в котором вода проточила узкое ущелье, по нему, тесно прижавшись к берегу реки, змеилась дорога.