Страница 43 из 103
Нисбет налил вино из глиняной бутыли, которая, судя по покрывавшему ее радужному налету, была немыслимо древней. Кугель осторожно пригубил вино, обнаружив, что оно густое и крепкое и благоухает странными ароматами.
- Замечательное вино! - заявил Кугель.
- У вас неплохой вкус, - одобрил его Нисбет. - Это вино из погреба виноторговца на четвертом уровне Зей-Кембеля. Пей от души; ибо там еще пылятся тысячи таких бутылок.
- Ваше здоровье! - Кугель опрокинул свой кубок. - При такой работе вам никакого приработка и желать не приходиться, это ясно. У вас ведь нет сыновей, которым вы могли бы передать свои знания?
- Нет. Моя жена умерла много лет назад от укуса голубой фантикулы, и я больше не захотел ни на ком жениться. - Хмыкнув, Нисбет поднялся и подкинул дров в очаг. Затем он вернулся в свое кресло и уставился в огонь. - И все-таки по ночам я часто сижу здесь, размышляя, что будет, когда я умру.
- Возможно, вам стоит взять ученика, - осторожно заметил Кугель.
Нисбет издал короткий глухой смешок.
- Это не так-то просто. Местные мальчишки начинают грезить о высоких колоннах еще прежде, чем выучиваются плеваться как следует. Нет, я предпочел бы общество человека, который повидал мир. Каково, кстати, ваше собственное ремесло?
Кугель сделал неопределенный жест.
- Я еще не определился с родом деятельности. Я успел поработать червеводом, а недавно даже командовал морским судном.
- О, это очень престижная должность, - уважительно кивнул старик.
- Верно, но козни подчиненных заставили меня покинуть ее.
- По илистым отмелям?
- Совершенно верно.
- Таковы превратности судьбы, - философски заметил Нисбет. - И все же у вас впереди большая часть жизни и множество свершений, тогда как, оглядываясь на собственную, уже прожитую жизнь и дела, которые совершил, я вижу, что ни одно из них нельзя назвать поистине значительным.
- Когда солнце потухнет, - пожал плечами Кугель, - все дела - и значительные, и не очень - уйдут в небытие.
Нисбет поднялся и откупорил еще одну бутылку. Наполнив бокалы, он вернулся в свое кресло.
- Два часа пустой болтовни никогда не перевесят стоимость одного хорошего столба. Ибо я сейчас - Нисбет, добывающий камни, которому еще надо воздвигнуть чересчур много колонн и выполнить слишком много заказов.
Они сидели в тишине, глядя на пламя. Наконец Нисбет промолвил:
- Я вижу, вы устали. Несомненно, денек сегодня выдался не из легких. Он с усилием поднялся и указал на кушетку. - Можете лечь вон там.
Утром Нисбет и Кугель позавтракали лепешками с вареньем, принесенными деревенскими женщинами, после чего Нисбет повел Кугеля в каменоломню. Он показал на яму, обнажавшую огромную расселину в одном из склонов кургана.
- Старый Туствольд был городом тринадцати стадий, как вы сами можете убедиться. Люди четвертого уровня построили храм в честь Миаматты, их Верховного Бога Богов. В этих развалинах я беру белокамень для своих нужд... Но солнце уже высоко. Скоро мужчины из деревни пойдут на свои колонны; в самом деле, вот и они.
Мужчины подходили, по двое и по трое. Кугель наблюдал, как они взбирались на колонны и устраивались на солнце. Кугель удивленно обернулся к Нисбету.
- Зачем они так старательно сидят на своих колоннах?
- Они впитывают целительную энергию солнечных лучей, - пояснил Нисбет. - Чем выше колонна, тем чище и мощнее энергия и больше престижность места. Женщины в особенности одержимы стремлением увеличить высоту колонн, на которых сидят их мужья. Принося деньги за новый кусок камня, они хотят получить его немедленно и нещадно подгоняют меня до тех пор, пока я не выполню работу, а если уж при этом я должен помочь им опередить какого-нибудь из их соперников, то все еще хуже.
- Странно, что у вас нет конкурентов, ведь ваше дело кажется вполне прибыльным.
- Это не так странно, если оценить ту работу, которую необходимо сделать. Камень нужно спустить из храма, обтесать, отполировать, очистить от старых надписей, дать ему новый номер и поднять его на вершину колонны. Это довольно-таки значительная работа, которая была бы невозможной без этого, - Нисбет дотронулся до пятигранного амулета, висевшего на его груди. - Его прикосновение уничтожает силу земного притяжения, и самый тяжелый предмет поднимается в воздух.
- Поразительно! - воскликнул Кугель. - Так значит, амулет - ценная принадлежность вашего ремесла.
- Незаменимая - так будет правильней... Ба! Сюда направляется госпожа Кроульскс, чтобы побранить меня за недостаточное усердие.
Дородная женщина средних лет, с хмурым круглым лицом и рыжими курчавыми волосами, типичными для деревенских жителей, приблизилась к ним. Нисбет поприветствовал ее со всей возможной любезностью, которую она пресекла решительным жестом.
- Нисбет, я должна снова выразить тебе свое недовольство! С тех пор, как я выложила свои терции, ты сначала установил новый камень Тоберску, потом Джиллинсксу. Теперь мой муж сидит в их тени, а их женушки вдвоем радуются моему унижению! Чем тебе не угодили мои деньги? Ты что, забыл мои подарки - хлеб и сыр, которые я прислала тебе со своей дочерью, Турголой? Что ты на это скажешь?
- Госпожа Кроульскс, позвольте мне хотя бы слово вставить! Ваш "двадцатый" уже готов, и я даже собирался уведомить об этом вашего мужа.
- Вот это хорошая новость! Ты же понимаешь мое беспокойство.
- Разумеется, но чтобы избежать недопонимания в будущем, должен сообщить вам, что как госпожа Тоберск, так и госпожа Джилинскс сделали заказы на "двадцать первые".
У госпожи Кроульскс отвисла челюсть.
- Так скоро? Вот змеюки! В таком случае мне тоже нужен "двадцать первый", и ты должен пообещать мне, что первым делом примешься за мой заказ.
Нисбет издал умоляющий стон и ухватился за свою седую бороду.
- Помилуйте, госпожа Кроульскс! У меня всего две руки, а ноги уже не так проворны, как в былые времена. Я сделаю все, что возможно; большего обещать не могу.
Госпожа Кроульскс пыхтела еще минут пять, а потом в крайнем раздражении собралась уходить, но Нисбет окликнул ее.
- Госпожа Кроульскс, не могли бы вы оказать мне небольшую услугу. Моему другу Кугелю необходимо хорошенько выстирать, вычистить и заштопать одежду, чтобы все было в лучшем виде. Могу я возложить эту задачу на вас?