Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 65 из 162

Глава тринадцатая. Очарована, околдована…

Четверг пролетел незаметно. Начался он с «Сурка», а закончился тем, что мы сидели возле рояля и спорили о том, кто хуже играет. Я утверждала, что хуже меня играет только слепоглухонемой безрукий пианист, на что Абель утверждал, что в отличие от меня, бедолага делает это не со зла. А вот я делаю это намеренно, с явным садистским удовольствием. Мое призвание, как он небрежно заметил, – не дать классикам упокоиться с миром. На что я возражала, что бедные классики знали, на что шли, когда сочиняли шедевры. Абель философски смотрел на клавиши и отрицательно качал головой. Он утверждал, что играет отвратительно, что за такую игру ему в пору вообще запретить подходить к инструменту. Пока он это говорил тоскливым голосом, его руки играли семнадцатую сонату Бетховена, которую называют «Буря». Техника была у него превосходная, он ни разу не ошибся, ни разу не сфальшивил, учитывая то, что играл с закрытыми глазами. Я чувствовала себя дилетантом, глядя на такую игру. В итоге мы постановили, что играем для себя, а на мнение других нам откровенно плевать. Я вспомнила, что играла Евгения Дога «Сонет». Абель о таком не слышал и с явным интересом слушал, закусив губу. Русские классики и современники прошли как-то мимо него, но в целом он постановил, что, не смотря на мою «ужасную игру», звучит «сносно».

Разошлись по комнатам мы в два часа ночи. Я лежала, обнимая подушку, и думала о том, что это так удивительно попасть в другой мир, чтобы встретить того, с кем мне действительно интересно. О чем думал он в этот момент, ни мне, ни науке, увы, не известно.

Пятница началась с того, что ко мне подошел Ренель и позвал к себе в кабинет.

- Есть разговор, - вздохнул директор, - Зайди, пожалуйста, ко мне.

- Отличная мысль, - согласилась я, вспоминая инцидент недельной давности, который начался примерно с таких слов, - Я уже неделю назад была у вас в кабинете. Это – у нас теперь традиция – пытаться убить меня по пятницам? Или вы хотите отсыпать мне кошачьего корма? Или припасли для меня новый тулуп?

- Я и пальцем тебя не трону, - заметил Ренель, стараясь не цыкать зубом.

Я нехотя встала, взяла ручку и бладбук, чтобы в случае чего успеть написать письмо о том, что меня снова пытаются сожрать. Письмо у меня было заготовлено. Галочку поставить я всегда успею.

Я села в кресло. Ренель подошел к окну, заложил руки за спину.

- Я хотел попросить у тебя прощение за тот инцидент. У меня до сих пор в голове не укладывалось, как, где и при каких обстоятельствах вы познакомились, и чем ты его привлекла. А сейчас я начинаю понимать. Я смотрю на тебя со стороны и думаю…

«Лена – это не только ценный мех на плечах, а и пять литров диетической, легкоусвояемой крови!»

- … а ведь на его месте мог бы быть я, - закончил свою мысль директор, задумчиво глядя в окно, - Юридически ты принадлежишь мне, а не ему… И поверь мне, я от тебя не откажусь. Я понимаю, что те, кто ко мне приходили и хотели выкупить тебя, приходили по его просьбе. Представляю, как ему невыносимо думать о том, что ты принадлежишь другому. Но я еще раз повторяю, что не собираюсь тебя продавать. Передай ему мои слова. Пусть он меня тут хоть убивает. Я принципиально отказываюсь это делать.

Тараканы подавились хлебными крошками, закашлялись, глядя на экран. Одного бедолагу на задних рядах вообще стошнило в проход.

- Он что? Упал случайно по дороге на работу? – возмутился первый ряд.

- Ну конечно, - ехидно заметила какая-то тараканиха, - Когда женщина соответственно одета, когда она хорошо выглядит, тут любой клюнет. И не важно, вампир или человек!

- Главное, чтобы за чужой счет! – согласилась ее подруга, - Типа, тебя тут приодели, отмыли, почистили, накормили, обогрели, а я тут внезапно присмотрелся, и понял, что ты очень даже ничего… А как же я этого раньше не замечал?

- Это все? – равнодушно спросила я, вставая с кресла.

- Да, это – все, - ответил Ренель, стоя ко мне спиной, - Хотя, нет. Знаешь, когда у вас с ним не сложится, я с удовольствием заберу тебя себе, Гетера Эдлера. Тебя так все называют. За глаза, разумеется.

Тараканы построились в рядок. Вышел один таракан, отдернул фрак и взмахнул лапками. И они затянули стройным хором:

«Ничего на свете лучше не-е-ету, чем просить у друга сигаре-е-ету! Пусть другие брезгуют придурки! Нам любые дороги оку-у-урки!»

Декорации изменились.

На импровизированную сцену тараканьего симпозиума вышел старый таракан, достал доклад и включил слайды. На первом слайде красовался Ренель.

- Кхе-кхе. Я представляю вам новый вид мужчин. Мужчина – падальщик. Он ничего не предпринимает, чтобы завоевать женщину. Он предпочитает тех, кого кто-то уже завоевал, одел, обул, накормил. Он просто ждет удобного момента, когда отношения дадут трещину и появляется на горизонте. Многие женщины от отчаяния или в отместку бывшему соглашаются с предложением падальщика. Доклад окончен. Будьте так любезны, занесите его в классификатор «Плавали-видели», сразу после «Нытика обыкновенного».