Страница 63 из 162
Упырь, стоящий надо мной схватился за голову, упал, обхватив голову руками, и стал корчиться в ужасных муках, которые отразились на его лице. Он орал, бился в конвульсиях, словно пытаясь оторвать себе голову.
Абель, с омерзением смотрел на то, как слуга извивается на полу, не сводя с него пристального взгляда.
- Кто посмеет повторить это, пусть сразу пишет…
- Заявление? – спросил кто-то, с ужасом глядя на слугу, корчащегося у ног хозяина.
- Завещание, - спокойно ответил Абель, разворачиваясь к слугам, - Я никого не держу. Кто не может держать себя в руках – дверь там. А теперь все вон отсюда.
Он посмотрел на меня таким взглядом, словно я только что вбила кол ему в сердце, развернулся и вышел, закрывая за собой дверь.
И снова внизу заработал филиал местного гестапо. По результат работы в доме осталась половина прислуги. Я лежала и слушала разбор полетов, понимая, что мой штандартенфюрер в чем-то сам переборщил. Это была его идея, оставлять мою дверь открытой. Я лежала и ворочалась, чувствуя, как страх проходит, но какой-то неприятный комок вращается внутри моей души. Причем, мне было неприятно потому, что неприятно было ему. Он попался в собственную ловушку. Представляю, что он сейчас чувствует. Я обняла подушку и смотрела в серо-черный прямоугольник высокого окна. Мне не спалось. Через час я услышала странные звуки. Я подняла голову и прислушалась. Кто-то тихо играет на рояле. Я вслушалась и услышала знакомую мелодию. «Лунная соната». Бетховен. Я лежала и слушала, мысленно проигрывая ее в своей голове. А потом я услышала, фальшивую ноту, следом другую. Темп замедлялся…
Я вздохнула, встала и босиком, одной ночной рубашке, двинулась в сторону коридора. Выйдя в коридор, я подошла к двери и прислушалась. Эта мелодия была мне незнакома. Осторожно, едва дыша, я приоткрыла дверь.
- Входите, не стесняйтесь, - раздался тихий голос. Музыка стихла, - Не все же вам меня «Сурком» мучать по утрам? Как будто весь музыкальный мир ограничился несчастным «Сурком», который, по вашей милости усердно сдыхает каждое утро, но никак не может сдохнуть. Я так понимаю, что вы высчитали время, за которое я успеваю одеться и в тот момент, когда я собираюсь выходить из комнаты, я слышу «бух!», а потом «хлоп!» и спешные шаги по коридору.
Он поставил локти на клавиши, выдав ужасный диссонанс.
- Почему вы не играете? – удивленно спросила я.
- Не хочу, - равнодушно ответил он, пристально глядя мне в глаза, - Я играю исключительно для себя. Мне не нужны слушатели, которые стоят над душой. Вам меня не понять.
- Ну что ж… Тогда я пойду… Не буду отвлекать вас, - ответила я, вздыхая, - Если честно, то я всегда руководствуюсь принципом – критикуй и показывай как надо. Поэтому мне очень хотелось послушать «как надо», в исполнении того, кто «критикует».
- Я вас не отпускал, - ответил вампир, убирая локти с клавиш. Он положил руки и … я услышала траурные аккорды. Эту музыку я узнаю из тысячи. Играл он здорово. Снимаю перед ним …. Так шляпы у меня с собой нет? Нет. Значит, ничего перед ним я не снимаю. Потому, что из одежды на мне только ночная рубашка. И я уверена, что снимать ее не стоит.
- Гендель? Сарабанда? – удивилась я, вслушиваясь в ноты, - Ну что сказать… Ужасно. Мой сурок и то звучит повеселее. Я думала, что услышу великого пианиста, а тут просто… Да вы, сударь, гвозди забиваете. Причем с таким же успехом вы могли бы просто постучать кулаком по клавишам.
- Вы правы. Это – ужасно. Я бы сказал больше. Это – кошмар, - усмехнулся Абель. Я подошла и облокотилась на крышку.
- Предупреждаю сразу. Я терпеть не могу, когда кто-то садится или забирается на инструмент всей тушкой. Но хуже всего, когда оттуда свешивается нога и начинает тыкать по клавишам… - заметил вампир. Я поняла, что опыт скидывания кого-то с инструмента уже был. И судя по характеру Абеля, закончился тем, что он молча проводил взглядом уезжающую карету, увозящую обладательницу музыкальной ноги в неизвестном направлении.
- Тогда подвиньтесь, - попросила я, - А то мне босыми ногами стоять на холодном полу неохота.
- Сударыня, те, кто пытался меня подвинуть, давно подвинулись сами, причем очень неудачно, - заметил Абель, - Так что будьте так любезны, обзаведитесь своим стулом и обувью.
Я сходила в свою комнату, надела туфельки и притащила стул. Бесцеремонно водрузив его рядом, я села. Я положила правую руку и стала играть «Турецкий марш». Но наизусть до конца я его не знала, поэтому пришлось сыграть столько, сколько помню.
- Позор. Все намного хуже, чем я предполагал, - вздохнул вампир.
- Согласна. Полный позор. Я сто лет уже не играла, - заметила я, вытирая пыль с клавиш.
- Это я уже лет сто не играл. Но я хоть что-то помню, в отличие от вас, сударыня, - усмехнулся Абель, - Вы хоть одно произведение помните до конца?