Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 63 из 162

Дверь с грохотом открылась, свечи зажглись. Передо мной, стоял молодой упырь, в синей ливрее слуги. А позади него, в дверном проеме стоял изумленный Абель, застегивающий камзол на ходу. Он был похож на мраморную статую самого себя. За спиной Абеля собрались остальные слуги.

Упырь, стоящий надо мной схватился за голову, упал, обхватив голову руками, и стал корчиться в ужасных муках, которые отразились на его лице. Он орал, бился в конвульсиях, словно пытаясь оторвать себе голову.

Абель, с  омерзением смотрел на то, как слуга извивается на полу, не сводя с него пристального взгляда.

- Кто посмеет повторить это, пусть сразу пишет…

- Заявление? – спросил кто-то, с ужасом глядя на слугу, корчащегося у ног хозяина.

- Завещание, - спокойно ответил Абель, разворачиваясь к слугам, - Я никого не держу. Кто не может держать себя в руках – дверь там. А теперь все вон отсюда. 

Он посмотрел на меня таким взглядом, словно я только что вбила кол ему в сердце, развернулся и вышел, закрывая за собой дверь.

И снова внизу заработал филиал местного гестапо. По результат работы в доме осталась половина прислуги. Я лежала и слушала разбор полетов, понимая, что мой штандартенфюрер в чем-то сам переборщил. Это была его идея, оставлять мою дверь открытой. Я лежала и ворочалась, чувствуя, как страх проходит, но какой-то неприятный комок вращается внутри моей души. Причем, мне было неприятно потому, что неприятно было ему. Он попался в собственную ловушку.  Представляю, что он сейчас чувствует. Я обняла подушку и смотрела в серо-черный прямоугольник высокого окна.  Мне не спалось. Через час я услышала странные звуки. Я подняла голову и прислушалась. Кто-то тихо играет на рояле. Я вслушалась и услышала знакомую мелодию. «Лунная соната».  Бетховен. Я лежала и слушала, мысленно проигрывая ее в своей голове. А потом я услышала, фальшивую ноту, следом другую. Темп замедлялся…

Я вздохнула, встала и босиком, одной ночной рубашке, двинулась в сторону коридора. Выйдя в коридор, я подошла к двери и прислушалась. Эта мелодия была мне незнакома. Осторожно, едва дыша, я приоткрыла дверь.

- Входите, не стесняйтесь, - раздался тихий голос. Музыка стихла, - Не все же вам меня «Сурком» мучать по утрам? Как будто весь музыкальный мир ограничился несчастным «Сурком», который, по вашей милости усердно сдыхает каждое утро, но никак не может сдохнуть.  Я так понимаю, что вы высчитали время, за которое я успеваю одеться и в тот момент, когда я собираюсь выходить из комнаты, я слышу «бух!», а потом «хлоп!» и спешные шаги по коридору.

Он поставил локти на клавиши, выдав ужасный диссонанс.

- Почему вы не играете? – удивленно спросила я.

- Не хочу, - равнодушно ответил он, пристально глядя мне в глаза, - Я играю исключительно для себя. Мне не нужны слушатели, которые стоят над душой. Вам меня не понять.

- Ну что ж… Тогда я пойду… Не буду отвлекать вас, - ответила я, вздыхая, - Если честно, то я всегда руководствуюсь принципом – критикуй и показывай как надо. Поэтому мне очень хотелось послушать «как надо», в исполнении того, кто «критикует».

- Я вас не отпускал, - ответил вампир, убирая локти с клавиш. Он положил руки и … я услышала траурные аккорды. Эту музыку я узнаю из тысячи. Играл он здорово. Снимаю перед ним …. Так шляпы у меня с собой нет? Нет. Значит, ничего перед ним я не снимаю. Потому, что из одежды на мне только ночная рубашка. И я уверена, что снимать ее не стоит.

- Гендель? Сарабанда? – удивилась я, вслушиваясь в ноты, - Ну что сказать… Ужасно. Мой сурок и то звучит повеселее. Я думала, что услышу великого пианиста, а тут просто… Да вы, сударь, гвозди забиваете. Причем с таким же успехом вы могли бы просто постучать кулаком по клавишам.

- Вы правы. Это – ужасно. Я бы сказал больше. Это – кошмар, - усмехнулся Абель. Я подошла и облокотилась на крышку.

- Предупреждаю сразу. Я терпеть не могу, когда кто-то садится или забирается на инструмент всей тушкой. Но хуже всего, когда оттуда свешивается нога и начинает тыкать по клавишам… - заметил вампир. Я поняла, что опыт скидывания кого-то с инструмента уже был. И судя по характеру Абеля, закончился тем, что он молча проводил взглядом уезжающую карету, увозящую обладательницу музыкальной ноги в неизвестном направлении.

- Тогда подвиньтесь, -  попросила я, - А то мне босыми ногами стоять на холодном полу неохота.

- Сударыня, те, кто пытался меня подвинуть, давно подвинулись сами, причем очень неудачно, - заметил Абель,  - Так что будьте так любезны, обзаведитесь своим стулом и обувью.

Я сходила в свою комнату, надела туфельки и притащила стул. Бесцеремонно водрузив его рядом, я села. Я положила правую руку и стала играть «Турецкий марш». Но наизусть до конца я его не знала, поэтому пришлось сыграть столько, сколько помню.

- Позор. Все намного хуже, чем я предполагал, - вздохнул вампир.

- Согласна. Полный позор. Я сто лет уже не играла, - заметила я, вытирая пыль с клавиш.

- Это я уже лет сто не играл. Но я хоть что-то помню, в отличие от вас, сударыня, - усмехнулся Абель, - Вы хоть одно произведение помните до конца?