Страница 47 из 76
— Только не к доктору, только не обратно! Эти люди, халаты, ужасные приборы! Я не хочу!
Лойли дернулась с места, словно в попытке убежать.
— Тихо-тихо, — успокоил ее Адам. — Никуда я тебя не сдам. На Дрейке есть медицинская камера, там тебя и проверим. А пока, вспомни лучше о хорошем. О своем отце, например. Как его звали?
Лойли еще два раза всхлипнула.
— Его звали Тодас, Тодас Вейнтрад.
— Э… Вейнтрад? — переспросил Адам, немного побледнев.
— Да.
— А он случаем не был… консулом?
— Да… — протянула Лойли, заплаканными глазами посмотрев на коротышку. — А вы, то есть ты, ты знал его?
— Слышал о нем, — пространно ответил Вайт, тут же решив сменить тему: — Расскажи лучше о своей жизни. Кроме того, что тебя вечно держали в запертой комнате, я ничего не знаю.
Лойли тяжело вздохнула, будто воспоминания давили на нее, и, тем не менее, она начала рассказ:
— Помню, ребенком я играла в своей комнате. Тогда она не казалась мне маленькой и неуютной. Это был целый мир. Тем более что другого я не знала, и даже не подозревала о его существовании. Тогда отец был почти всегда рядом.
— Кх-кх, — неумышленно прокашлялся Вайт, при упоминании о консуле.
Лойли продолжала:
— Но когда я подросла, меня стали водить в белую палату, где свет был неярким, а люди одеты в халаты и маски. Теперь мне уже никогда не забыть тот запах лекарств. Меня помещали в камеры, мучили долгими тестами, подключали к различным приборам. Иногда это было больно, чаще — неприятно. Но более всего это было скучно, невыразимо скучно. Я была счастлива, вернувшись в свою комнату. Я быстро научилась читать буквы, говорить, писать. У меня был талант к обучению. А потом отец начал приносить книги, сначала обычные, сделанные из бумаги и пластика. Затем появился терминал, в память которого были закачаны тысячи произведений: рассказы, стихи, наука. Только благодаря ним я узнала, что мир намного больше моей комнаты. Тогда-то у меня и появилась первое желание убежать. Но… меня отказались выпустить. Говорили, что я не выживу за стенами, что только замкнутость моей комнаты способна поддерживать жизнь. И я долгое время верила им. Но они лгали! И сейчас… солнце, воздух, цветы… всего так много, что голова кружится! И я жива! Жива!
Закончив рассказ, Лойли мужественно поднялась на ноги.
— Идем! — твердо сказала она. — Теперь я уже не заперта, свободна, и кроме того у нас ведь есть дело?! Дрейк ждет нас! И еще — я хочу есть!
— Ого! — усмехнулся Адам. — А раньше ты говорила, что никогда не ешь.
— А теперь хочу, — опустила глаза Лойли.
— Это верный признак того, что ты идешь на поправку, — заявил коротышка. — Не знаю, каким опытам тебя подвергали, но возможно вдали от тех машин и людей, твои… э… симптомы пропадут. Не буду говорить, что сегодняшний трюк с выпадением из неоткуда не удивил меня, но в конечном итоге это может пройти само собой и больше не повториться.
— Я очень надеюсь на это, — тяжело вздохнула девушка, принимая из рук Вайта батончик сухпайка.
Осторожно разорвав обертку, Лойли откусила кусочек плитки, пробормотала что-то невразумительное и откусила снова. Удовлетворенно кивнув, она неспешно двинулась вперед. Адам, не спуская с нее глаз, пошел вслед за ней.
Девушка уверенно вела Вайта вперед, будто это она знала дорогу, а не наоборот. Коротышка же ковылял вслед за ней, обдумывая все услышанное и увиденное. Вейнтрад был ее отцом, Фарил — дядей. Крутая комбинация, ничего не скажешь. Опять же опыты над бедняжкой, превратившей ее в нечто неопределенное. Эх, жаль ее. Но она не опасна, вроде, по крайней мере, не для Адама. Да, денек выдался обильным на события и открытия, подумать было над чем.
— Ой! — воскликнула Лойли, когда они поднялись на очередной холм. — Что там вдали?
Догнав девушку, Адам вгляделся в горизонт. Там виднелись округлые очертания ангаров и двускатная крыша большого дома.
— Это база Снипа, — облегченно вздохнул Адам. — Мы почти на месте!
В пределы владений старьевщика, парочка путешественников добралась только к закату. Это лишь казалось, что преодолеть десяток километров равнины, было плевым делом.
Снип восседал в плетеном кресле на веранде своего дома. Он наблюдал за закатом. И, кажется, старьевщик был не слишком удивлен появлению Адама.
— О! Наконец-то! — выкрикнул он, увидев коротышку. — А я уж думал, что ты не доберешься до меня. Я смотрю ты с подругой.
— Да, это моя… помощница. Так ты был в курсе, что я на планете?
— А то! — рассмеялся Снип, взмахнув бокалом, отчего половина содержимого пролилась на пол. — Вся планета стоит на ушах. Отряды некоего «Звездного Ветра», по всем поселениям и закоулкам ищут… э… невысокого пилота и молодую девицу. Наведывались они и ко мне. Быдловатые парни, скажу я вам. Никакого уважения ни к возрасту, ни к положению. Разумеется, я отправил их восвояси ни солоно хлебавши. Я своих клиентов, а тем более друзей, не сдаю. Так что можете располагаться здесь как дома. Ужин уже готов.
Угощения на столе были знатными: мясо всех сортов и способов приготовления, колбасы, салаты, винные и безалкогольные напитки. Как утверждал старьевщик, он все это приготовил собственными руками. Верилось в это с трудом.
Адам ел с удовольствием. Запахи яств, вечерний, посвежевший воздух, панорама заката, открывающаяся с великолепной деревянной веранды, пристроенной к каменному дому. Эх, жизнь удалась! Именно так говорят про такие моменты.