Страница 17 из 65
- Как что?! Сейчас пойдем ко мне в комнату, растяну его на кровати и...
- Хорошо, идите.
- Вы меня прогоняете?! - Эйнри даже губу закусил от возмущения.
- Ты сам сказал...
- Я пошутил, госпожа!
Упав на колени, Эйн уткнулся лбом сестре в живот, обнял ее и прижался к ней всем телом, крепко-крепко. Потом поднял глаза вверх:
- Госпожа, его нельзя оставлять одного, особенно первое время. Даже в мою комнату может кто-нибудь зайти и, увидев его, воспользоваться. Не думаю, что это хорошо отразится на его состоянии. А им теперь может воспользоваться даже кухонный мальчишка, потому что только собаки во дворе равны с ним по положению или чуть выше. Он - моя вещь. Бесправный в квадрате.
Девушка задумалась, перебирая волосы брата, прижавшегося к ее животу щекой и почти мурлыкающего от удовольствия.
Она понимала, что Эйнри сгущал краски – из мужчин никто не рискнет воспользоваться ее подарком, хотя бы потому что брата в гареме уважали и побаивались. Это Айрин уже успела заметить. Но вот женщины…
Вилайди тихо стоял у стены, пытаясь слиться с ней или выдать себя за элемент интерьера. На безумно длинных пушистых ресницах снова блестели слезы. Да что же сегодня за день такой?!
Если у брата и сестры светлые волосы отливали золотом, то у Вилайди они были с рыжиной. Не рыжие, а именно с легкой рыжиной. Как и брови, чуть темнее гривы, спадающей густой волной ниже талии, красиво смотрящиеся на смуглом лице. Совсем темные ресницы. И тоненькая полоска светлых волос от пупка вниз. И даже в зелени глаз проскальзывали рыжие капельки. А по щекам - нежная россыпь веснушек.
Из одежды на парнишке по-прежнему были только одни штаны, но явно другие, чистые.
Мальчик почувствовал взгляд Айрин, но глаз не поднял и попытался слиться со стеной еще больше.
- Чего ты боишься, Вил? Я тебя не съем! Ты возбуждаешь во мне материнский инстинкт, а не женский.
Губы у парня обиженно вздрогнули.
- Госпожа шутит? Последнее время я даже у своей матери никакого другого инстинкта, кроме женского, не вызывал.
- А во мне вот не вызываешь. Ты слишком молоденький еще.
- Я?!
- Госпожа выросла не на Венге, малек, я же тебе говорил, - Эйнри повернулся в сторону Вилайди, при этом продолжая щекой прижиматься к Айрин, и ехидно ухмыльнулся: - Так что ты для нее тоже малек.
- Мне кажется, что тебя это должно радовать, - улыбнулась мальчику Айрин. - Или тебе хотелось бы, чтобы я воспринимала тебя по-другому?
- То есть вы не собираетесь меня использовать? Оба? Да?
Вил смотрел то на госпожу, то на своего владельца, пытаясь понять. Хороший раб должен понимать своих хозяев, чтобы угодить им. А Вилайди привык быть хорошим рабом.
Брат с сестрой задумчиво переглянулись.
- Знаешь, я тут в одной книжке читала...
Эйнри хмыкнул, пытаясь сдержать смех, потом не выдержал и рассмеялся.
- В любовном романе, госпожа?!
- Ну да! Так вот там...
- Я не буду иметь малька при вас, даже не просите! - парень вскочил с колен, глаза засверкали зелеными звездами...
- Почему?
- Потому что... При вас это будет неправильно. Ну неправильно, и все! Как раньше... Как со всеми...
- А ты уже имел мужчину в присутствии женщины?
- В присутствии и одной, и многих женщин. И я имел, и меня...
- А как это происходит? Похоже на то, как я использовала Сайни?
- Ну да... Обычно - да. Когда я был в возрасте малька, госпожа очень любила смотреть, как Сайни берет у меня в рот, а перед самым оргазмом приказывала остановиться и ждала, пока я подавлю возбуждение. Потом все снова. Пока я не сорвусь. Тогда Сайни разрешали взять меня сзади. Иногда наоборот, я доводил Сайни и потом брал его. Просто я контролирую себя лучше, поэтому в меня играть можно было дольше. А одна из младших хозяек любила, чтобы я при ней имел одного паренька… Он всегда так плакал и умолял его не трогать... Мне его жалко было, сил нет. Но когда я раз рискнул его приласкать перед тем, как... Меня потом высекли, в комнате у госпожи, но в присутствии этого малька. И он больше уже ни о чем не просил, просто лежал и всхлипывал. А потом я стал активно помогать хозяйке Сабине, и она всех от меня разогнала. Сказала, что днем я занят важными делами, а ночью мне надо высыпаться. Так что потом госпожа развлекалась или с одним Сайни, или подкладывала под него кого-то из наложников.
- Слушай, а твоя мать только смотрела и все? Или она тебя еще и...
- Иногда использовала. Но редко. Только когда много выпивала, и звала меня тогда именем отца. Сайни использовали намного чаще.
Если вначале Эйн почти кричал, то потом, с каждой фразой, его голос становился все тише и эмоции в нем уже почти исчезли. Но в последней фразе они зазвучали снова - жалость. Жалость к своей матери.
Какая мысль посетила Айрин первой после всего услышанного? Правильно: "Как все здесь запущено!"
- То есть, ты предлагаешь выдать ему свечку и оставить стоять здесь у стены, пока мы с тобой мило развлекаемся? Или все же отведем его в твою комнату, запрем, а утром ты его выпустишь?
- Я боюсь его одного в своей комнате оставлять, у него был не самый простой период в жизни, - Эйнри, встав с колен, подошел к Вилайди вплотную, и, прижав его к себе, обнял и запустил обе руки парнишке в штаны. Юноши были почти одного роста, так что их глаза оказались на одном уровне.
- Смотри мне в глаза, малек, пока я буду проверять, как сильно тебя разработали. И считай вслух. Сколько в тебе сейчас моих пальцев?
- Два...
- Сейчас?
- Три... Четыре... Пожалуйста, мне больно... Не надо!
Эйн убрал руки и ушел в ванную комнату, а Вилайди остался стоять у стенки, пытаясь восстановить дыхание. Слез в его глазах не было, было… возбуждение, ожидание, предвкушение.
- Тебе нравится, когда он так с тобою обращается?
- Да, госпожа, - Вил с удивлением посмотрел на Айрин, взмахнув своими длиннющими ресницами, и тут же опустил глаза в пол. - Так всегда обращаются с нижними. Верхний очень ласков со мной...
- Ласков?! - голос девушки зазвенел от возмущения. - Ну хорошо же...
Вышедшего из ванной комнаты Эйна ожидал неприятный сюрприз.
- Пойдем за мной, любимый, развлечемся вон в той уютной темной комнате. Пока твой малек посидит на ковре и помечтает о том, что ты с ним сделаешь сегодня ночью. После того, как в тебя наиграюсь я. Ласково и нежно, так как тут принято.