Четыре дороги одного пути

Утро нового дня я встретила на ногах, да и ночь провела так же. А вы пробовали спать среди переливчатого многоголосого храпа? Вот и я не смогла, встретила рассвет, подпирая бревенчатую стену дома, сидя на лавочке. Леон пытался составить мне компанию, но я невежливо загнала его обратно в дом и пригрозила напоить снотворным, если сам не ляжет. Сильно сопротивляться он не стал, признался, что смертельно устал и вскоре присоединился к остальным.

Боги, сколько можно? Сколько можно испытывать меня? Заставлять страдать, и тут же дарить надежду? Насильно заставлять забыть, и вновь организовывать встречу? Дарить мечту и вскоре её отбирать? Только с нашествием гвардейцев поняла, как я скучала по столице, по прямым чистым улицам, высоким домам, водопроводу и цветочной комнате. Там я чувствовала себя защищённой, а тут – мало того, что всем от меня что-то нужно, так ещё и боевые действия какие-то. С тоской осмотрев порушенный огород, взялась за лопату, согреюсь, да и порядок хоть какой-нибудь наведу.

Копать в полумраке оказалось весело, границы размыты, мыслями где-то далеко, а тело действует само. Увлеклась, выкинула из головы мысли и начала напевать песенку.

- Ай, - меня резко развернули, отобрали лопату и прижали к мужскому телу. – Ваше сиятельство, что вы делаете?

- А ты?

- Огород копаю.

- Почему ночью? – меня по-прежнему не отпускали, а я боялась дёрнуться.

- Днём всё как-то некогда. То зачистка, то хлопоты, то враждебные элементы. Вы, почему не спите?

- А ты?

- Ваше сияте…

- Ренар!

- Ваше сиятельство, - упорно повторила я, - вы ведёте себя неподобающим образом.

- Рассвет, тишина, и любимая девушка рядом. И как я должен себя вести в такой ситуации? – он усмехнулся, если судить по интонации.

- Кто вам это сказал? – ровно спросила я, а сердце забилось часто-часто.

- Про рассвет?

- И про него тоже.

- Ты что-то имеешь против?

- Да сколько можно говорить вопросами?! – вскипела я, и осторожно сняла чужие израненные руки со своей талии.

- Сколько можно меня изводить? – резко спросил граф Кейрос, возвращая руки обратно. – Думаешь, легко наблюдать, как вокруг тебя мужики вертятся?

- Кто?!

- Мужики. Жених этот, Леонар туда же, да и гвардейцы его масляных взглядов не сводят. А я ничего не могу им сделать! Ничего, даже ударить. Ничего…

Рассвет осветил поникшего мужчину, и я не выдержала, сама обняла и нежно поцеловала в губы.

- Милена… - прошептал он, прижимая к себе. – Повторяю, выходи за меня.

- Ренар, - задохнулась я, когда поцелуй стал горячим и требовательным. – Не говори глупостей.

Вновь в голове установилась пустота, которая медленно начала заполняться цветами, красками и новыми приятными ощущениями, и прекращать это безумие совершенно не хотелось. Мы переместились на лавочку и продолжили целоваться, отчаянно не хватало воздуха, губы горели, но я не обращала внимания, нежась в крепких объятиях. Яркое солнце мы встретили, тесно прижавшись друг к другу.

- Что я делаю… - Ренар отстранился и разжал руки, сморщившись от боли. – Милена, прогони меня, я не должен быть рядом.

- Сейчас не смогу, - улыбнулась я, придвинулась ближе и начала нежно поглаживать его по рукам.

- Я эгоист!

- Знаю.

- Бесчувственное чудовище.

- И это знаю.

- У нас не может быть будущего.

- Не удивил, - мне надоели рассуждения, и я вновь его обняла. – Позволь себе право на счастье, хоть на немного.

- Дьявол! – рыкнул он. – Ты вьешь из меня верёвки, рядом с тобой чувствую себя мальчишкой. Глупым неопытным мальчишкой. Знаю, что нельзя, но не могу удержаться. Правда, что ты выбрала меня?