Четыре дороги одного пути

От грустных мыслей отвлёк грохот, оконное стекло треснуло, и через несколько мгновений рассыпалось брызгами, чудом не зацепив. Ой, мамочки! Я рухнула под стол и закрыла голову руками, быстро подхватилась и кинулась к кровати, раздвинула ширму и скрылась за ней. Больной на кровати чуть повозился и засопел дальше. Дом ещё несколько раз тряхнуло, что-то взорвалось, послышались крики, затем всё смолкло, и я решилась выглянуть. Многострадальная дверь валялась внутри, лишившись всех петель, в пустой оконный проём наблюдался унылый пейзаж вместо вчера ещё ухоженного огорода. И стояла такая тишина, что стало слышно, как вездесущие мыши что-то грызут в подполе.

- Милена, – в дверной проём заглянул гвардеец, - с тобой всё в порядке?

- Леон, - я выскочила и прижалась к надёжной груди, от которой ощутимо несло гарью, болотом и грязью, но мне на это было плевать. – Что это было?

- Зачистка территории от враждебно настроенных элементов! – отчеканил он.

- И что с ними стало? – я боялась выглянуть наружу, вдруг к разрушенному огороду увижу и горы трупов? Меня же потом соседи съедят, и так придётся объясняться с тётушкой Ульмирой, кто и зачем сломал забор, а главное – кто его будет чинить.

- Ушли, – огорчённо ответил Леон. – Но ты не волнуйся, опасности никакой. И за соседей не волнуйся, установлен полог безмолвия.

- Командир, какие приказания? – в дверной проём заглянул мощный парень в такой же, как у Леона форме.

- О, тебя повысили? Поздравляю! Требую объяснений! – насупилась я. Получить желаемое не удалось, вновь заглянул гвардеец и затравленно уставился на Леона.

- Командир, что с бабой делать?

- Какой бабой?!

Гвардеец отлетел в сторону, и в проёме нарисовалась растрёпанная тётушка Ульмира со скалкой в руках. Она заметила меня, оценила Леона, улыбнулась, оглядела разгром, многообещающе пригрозила скалкой, и исчезла в пустом дверном проёме, вскоре хлопнула калитка.

- Ой, что завтра бу-у-удет… - схватилась я за голову.

- Да, это не враждебно настроенные элементы, - ошарашенно пробормотал Леон. – Это гораздо опаснее.

- С той бабой, - опять показался гвардеец, потирая пострадавший бок. – Вроде сама ушла, а с ранеными что делать?

- Давайте их сюда. Милена, поможешь?

Конечно, отказываться не стала, и вскоре внимательно наблюдала, как четверо гвардейцев занесли ещё двоих. Один из них тихо стонал, держась за руку, второй стоически молчал и морщился, закрывая рукой рану на животе.

- Так, кладите их на пол! Да не сюда, где стёкол нет, – отдала я распоряжения, видеть чужие страдания не могла. – И прочь отсюда! Ты будешь помогать! – ткнула пальцем в Леона.

Он кивнул головой, гвардейцы тут же исчезли, вот это дисциплина!

- Буду, - согласился Леон и поморщился, - но вначале отмыться.

- Умывальник во дворе.

И вновь началась суета, мази, настойки, бинты. Благо, ранения оказались несущественными. На разговоры времени не осталось, мы сосредоточенно занимались делом. Леон оказался хорошим помощником, он не кривился от вида и запаха крови и сам знал, что нужно делать. Напоив пострадавших снотворным, села на уцелевший табурет и уставилась в пустой проём окна.

- Душа моя, а что ты сделала с Реном? Он так непривычно тих, - поинтересовался вытирающий руки Леон.

- Убила, - буркнула я, наливая себе воды трясущимися от усталости руками.

- Надёжно? – он вновь покосился в сторону кровати. - Тогда я могу сделать то, что давно хотел.

Меня вздёрнули с табуретки и настойчиво поцеловали в щёку.

- Эт-то что такое? – прогрохотало со стороны двери.

- Поклонник? – прищурился Леон, продолжая держать меня в крепких объятиях.

- Жених, - обречённо ответила я. Что он обо мне теперь подумает? Хотя, какая разница? Замуж я за него не собиралась. Или собиралась? Совсем запуталась! И вообще, что за проходной двор?!

Арташ обвёл взглядом комнату, лежавших на полу гвардейцев, меня, замершую в руках Леона, помрачнел и вышел. Подозреваю, что хлопнул бы дверью, но на моё счастье, она и так уже лежала на полу.