Страница 74 из 94
Офелия так и сделала. Ей не разрешалось читать романы, по словам матери, фривольные и полные порочных идей. Если бы не Дениза, она даже не узнала бы, какой бывает любовь.
По дороге назад, она размышляла, как отблагодарить подругу, но в голову пришло только одно.
- Хотите, покажу, какие сегодня у нас будут сласти?
Дениза засмеялась и кивнула. Офелия потащила ее за руку на кухню, где уже были готовы яства для сегодняшнего празднества - сласти поставят на стол последними.
Денизу оставили равнодушными все эти прелести, с утра будоражившие воображение Офелии - сладкое яблочное вино; вафли; миндальное печенье; белый сахар; пирог с грушами, благоухавший корицей; пышные булочки в форме сердец; снежки, желе и конфитюры. Груши в медовом соусе, запеченные яблоки, виноград и другие фрукты; миндальный крем с черными точками изюма; желтые сыры, оплакивающие свою судьбу; и то, чего ей хотелось больше всего - пирожное и фигурки из марципана, с цукатами и в цветной глазури: человечки, зверюшки, даже карета в завитушках крема.
Офелия уговаривала подругу взять пирожное или кусочек сахара, но Дениза съела только мандарин, отрывая по дольке и аккуратно отправляя в рот. У Офелии от этого зрелища забурчало в животе.
Мать предупреждала ее, что начинать есть до прихода гостей - неприлично, но, в конце концов, сегодня был день рождения Офелии, а не их. Поэтому она украла со стола фигурку принцессы - волосы цвета моркови, платье цвета малины - и безжалостно откусила ей голову. Внутри оказалась начинка из засахаренных фруктов, нежное тесто марципана таяло во рту.
Поблизости зазвучали шаги. То была не величественная поступь матери, но Офелия в панике засунула остатки фигурки под фрукты и принялась отряхивать пальцы от сахарной пудры.
Уф!.. Это оказалась всего лишь Эдита, ее горничная.
- Леди Офелия, вот вы где! Ваша матушка вас разыскивает. Вы же знаете, ей не понравится, коли она узнает, что вы спустились в кухню.
Брови Денизы поползли наверх.
- Не тебе делать замечания твоей госпоже.
- Нет, нет, она права.
Эдита была хорошей девушкой. Она тоже любила романы, которые Офелия читала ей их вслух.
- Побежали скорее! -
Офелия ухватила Денизу за руку, запоздало сообразив, что пальцы у нее все еще липкие. Они поспешили наверх, Эдита - следом.
Перед тем, как они вошли в покои, Дениза заставила Офелию остановиться, и, достав платок, вытерла ей угол рта.
- Ну вот, теперь сойдет. И не глядите так виновато - женщина должна уметь управлять своим лицом.
Матушка ждала их в комнате, великолепная, как всегда. На белоснежной груди - колье, сапфиры в оправе из алмазов; в светлых волосах, поднятых над высоким безупречным лбом, короной сверкала небольшая тиара. Шелк платья переливался синим и серым. Статная, величественная, царственно невозмутимая, - такая, какой Офелии не стать никогда.
Не сердится ли она?.. Вот кто-кто, а матушка умела владеть лицом - на людях оно неизменно оставалось столь же бесстрастным, сколь и прекрасным.
- Леди Дениза, - Углы губ приподнялись в вежливой улыбке, не коснувшейся льдистых глаз, - как любезно с вашей стороны прийти так рано.
- Я велела подать карету заранее, боялась опоздать. Сейчас на дорогах творится такое...
- Весьма благоразумно.
В комнате веяло холодком, и Офелия вздохнула с облегчением, когда пришла пора встречать гостей.
Она ждала, заняв место по левую руку от матери.
- Стой, как подобает леди, - шепнула та, не поворачивая головы. - Не шевели руками. Подбородок выше.
Наконец начали появляться гости, а с ними - подарки.
Самые роскошные дары преподнесли гости невысокого происхождения.
Подарок Матильды Хаген, круглолицей девицы с насмешливыми черными глазками, которой Офелия слегка побаивалась, внутрь вносили несколько слуг.
Это были часы - но какие! Исполненные в виде великолепной райской птицы, с венчиком на гордой головке и рубинами вместо глаз. Птица казалась совсем живой, хотя блестела позолотой и цветной эмалью, но самым интересным был хитроумный механизм внутри. Слуги перевели стрелки, а когда часовая и минутная совпали на двенадцати, птица запрокинула голову, раскрыла крылья, показав серебряные подкрылки, и комнату наполнила мелодичная трель.
- Вот это да! - только и могла прошептать Офелия. - Для меня это слишком великолепно.
- Никогда так не говорите, - велела Дениза, стоявшая рядом с ней. - И потом, это подарок не для вас - это подарок для вашего отца от их отца, дорогая, повод пустить нам в глаза золотую пыль.
Слуги Гвенуар Экер расстелили по полу многоцветный фальзирский ковер, из тех, что даже у них дома доставали только для парадных случаев.
Саму Гвенуар, кажется, немного смущали похвалы, расточаемые гостями ее подарку. Эта подруга Денизы, хотя и некрасивая, всегда казалась Офелии очень милой - у нее были такие добрые глаза!
- Мне очень нравится Гвенуар, мне кажется, она хорошая.
- Вы не ошибаетесь, - согласилась Дениза. - Гвен - моя добрая подруга. Сложно поверить, что ее дед был каким-то портным. Но отец Гвен сегодня превзошел себя. Это драгоценный дар, а ему ведь далеко до Мортимера Хагена.
Еще Гвен положила на стол книгу - видимо, это был подарок от Гвен, а не от ее отца, и предназначался для самой Офелии. У нее не было возможности посмотреть, о чем там, но Офелия знала, коли это окажется что-то действительно интересное - про любовь - мама заберет книгу и спрячет «на потом», которое должно было наступить, когда Офелию придет пора выдавать замуж.