Страница 70 из 94
- Ты бей, да не забывай, что нам его еще в Красный Дом тащить, - напомнил Кевин, заметив, что Крысоед готов размозжить Зайцу ступню. Лениво поднялся.
Они навалились на вора, связали и обыскали, не забывая о тумаках. Потом пришлось ждать, пока очухается.
- Думаешь, он его прикончил? - спросил Крысоед без особого интереса.
Кевин окинул скептическим взглядом невысокого худого человечка, валявшегося у его ног без сознания. Вспомнил бычью шею и широкую спину убиенного, замученного на Плеши.
- Коли и он, то уж точно не в одиночку, - Кевин пожал плечами, снова усаживаясь на сундук. - Куда ему до Нечестивца.
Он вел охоту, не особо надеясь, что от Зайца будет толк. Оскверненные храмы, надписи на слярве - разве свяжется с таким вор, промышляющий тем, что вскрывает запертые ставни и вытаскивает крюком на палке то, что плохо лежит. Вот только выбора у Кевина не было - имя Зайца оставалось единственной зацепкой в деле об убийстве на Плеши. Не считая того, что разузнал Красавчик, опрашивая местных жителей: сторож, шедший затемно на службу, будто бы видел три фигуры в масках и плащах на узкой улочке рядом с пустырем. Трое - как Кевин и думал. Интересные сведения, и все же - тупик.
Тем хуже - что для Ищейки, что для Зайца.
Бандит наконец заворочался, перевалился на бок, и поднял на них глаза: на поверхности - вызов, в глубине - безнадега. У него было усталое, очень усталое лицо, уже исчерченное морщинами, седеющие волосы.
- Зачем ты его убил?! - завопил Крысоед, нависая над стянутой веревками жертвой.
Заяц сплюнул.
- Кого - его? –
Слюна текла по подбородку, окрашиваясь в розовый цвет.
- Тут я задаю вопросы! - Крысоед врезал ему по ноге, и Заяц втянул воздух, сдерживая крик.
Кевин покачал головой. Ну и тупица...
- Дружка твоего. Нечестивца.
- Барта? - Заяц изумленно уставился на них с пола. - Да не я его, вы чего!
Иногда можно было сразу понять, лжет человек или нет. И теперь шестое чувство подсказывало Кевину, что Заяц - не талантливый актер, а просто говорит правду.
- Ага, - отметил Кевин. - Вижу, ты знал, что он мертв. А значит...
Обвинять, чтобы оправдывались - обычный прием Ищейки.
- Да весь город об этом говорит... - Некрасивое лицо омрачилось новым оттенком страха. - Что его разделали, как тушу на бойне... Болтают, что убийца носит его голову с собой повсюду, и заставляет всех ее целовать. Вот его б и ловили!
- Ежели не скажешь то, что нам надо, с тобой еще не то сделают! - пообещал Крысоед.
- А что вам надо-то?! Я ничего не знаю, убирайтесь из моего дома!
Крысоед нависал над ним с кинжалом в руках, но взгляд вора все скользил в сторону Кевина.
- Признавайся, а то пожалеешь! -
Еще несколько ударов. Заяц стонал и кусал губы, чтобы не вопить - видно, решил из себя героя строить.
- Спроси его, где он был, - подсказал Кевин.
Крысоед сгреб редкие волосы на макушке Зайца и вздернул его голову вверх.
- Выкладывай, что ты делал четвертого числа? - Ищейка освежил познания в анатомии, пересчитав бандиту ребра. - В день Святого Урсона? На Снисхождение?
Послушать ответы Зайца, так его просто в святые можно было записывать. А меж тем, они уже знали, что на Святого Урсона Заяц с Нечестивцем залезли в дом на Петушьей улице.
- Ты у нас упрямый... - протянул в конце концов Крысоед, вытирая пот со лба. Он тяжело дышал. - Чую, придется отдать тебя ему, - он кивнул на Кевина. - Сам напросился.
Это был способ допроса, придуманный Роули. Капитан прозывал его "Плохой Ищейка и Ужасный Ищейка". Кевину в их с Крысоедом паре доставалась "ужасная" роль - молчать и выглядеть грозно. И то, и другое относилось к числу его талантов. Во время допроса он стоял в стороне, но на виду, встревая лишь тогда, когда жертва упрямилась - или тянуло поразвлечься.
Но что за интерес ломать человека, который уже был сломлен жизнью, снова и снова и снова? Заяц упорствовал лишь потому, что больше, чем боли, боялся виселицы, а пуще того - расправы приятелей, если чего ляпнет. Его корчи вызывали у Кевина скуку. Нет, такой дрянной кровью его жажду уже не утолить. Он представлял себе другое, самоуверенное лицо, видел, как с него сползает усмешка, сменяясь страхом. И сжимал ствол пистоля так, что тот скрипел в его пальцах.
- Где ты был на Луну Охотника? На Урсона? За что ты убил Барта? Какой дом ограбил последним? - в черт знает какой раз вопрошал Крысоед.
Он успел немного поработать ножом и Заяц, лишившийся половины уха и одной ноздри, фыркал кровью. Еще вор успел обмочиться, и теперь здесь воняло еще хуже, чем прежде. Правда, ненамного.
- Ну все, я выдохся, - Крысоед всегда быстро выдыхался, когда надо было делать что-то полезное. - Давай теперь ты, Грасс.
Сам Крысоед поплелся в угол, чтобы вытереть руки о грязный соломенный матрас на полу, служивший Зайцу ложем. Поднял одну из двух деревянных посудин, стоявших рядом, принюхался к содержимому, и вылил себе в горло.
- Сейчас ты поймешь, что такое настоящая боль, - вяло пригрозил он их скрюченной, глотавшей воздух жертве.
А вот Кевин хотел понять, зачем спать на холодном полу, когда можно устроиться на большом сундуке. Конечно, коли на нем обычно не спит кто-то другой. Две чашки... Он поднялся на ноги и начал открывать крышку еще до того, как из недр донесся слабый шорох.