Страница 50 из 94
Сивил Берот нахмурился еще больше, размашистые брови сошлись у переносицы в грозный изгиб.
- Что все это значит?! Что это здесь делает? Зачем ты притащил сюда эту голову, Филип, и как она к тебе попала, отвечай немедля! И где, Божья кровь, Томас?
- Не все ли равно? - устало произнес лорд Ардаз. - Обычно вы более сдержаны, Сивил. Постарайтесь немного успокоиться.
Конечно, троица богатейших и влиятельнейших людей страны не знала бедолагу, замученного где-то в трущобе. Но Филипа пронзила невольная мысль, что даже прикончи один из них неизвестного своими руками, виновник не вздрогнул бы сейчас при виде изуродованного лица, ничем не выдал бы себя. Если что и объединяло Хагена, Ардаза и Берота, столь несхожих друг с другом во всем остальном, так это.
- Мне нужно поговорить и с тобой, и с твоим братом, - объявил Филипу лорд Берот. - С этим человеком - тоже, - и он кивнул на Кевина.
- Вам нужно отправиться в кроватку и выпить горячего молочка, - Дядя был по обыкновению резок. - А то раскудахтались, как баба, из-за ерунды.
Даже грозный Сивил Берот, Высокий лорд и губернатор северных провинций, не решился заводить ссору с Оскаром. Только громко фыркнул, виртуозно выразив в одном звуке возмущение, недоверие, и решимость.
- Мы еще поговорим, - пообещал он, прежде чем промаршировать вон из комнаты.
За ним начали расходиться и остальные, громко обсуждая необычные события. Тетя Вивиана удалилась в компании Верховного Пастыря, держа Бэзила под руку. Братец привалился головой к ее плечу и едва двигал ноги.
Кевин Грасс проводил их взглядом.
- Тетка надерет тебе задницу.
- Она это может, не сомневайся!
Филип засмеялся, и Кевин усмехнулся в ответ.
К ним подошел гвардеец, отвесил почтительный поклон.
- Мой лорд, позвольте доложить, ваш отец уже идет сюда, -
Все еще бледный, он удивленно смотрел на их веселые лица.
Это привело в чувство их обоих, и улыбки тут же умерли на губах.
- Соберите все, что осталось от твари. Головы положите на лед, остальное - сожгите. А ты - исчезни, - бросил Филип Кевину.
Это указание Грасс выполнил мгновенно - хватило ума понять, что с отцом ему лучше не встречаться. Запахнувшись в плащ, он выскользнул из комнаты, оставив Филипа в компании сомнений, вопросов и подозрений.
~*~*~*~
II.
До утра оставалось несколько часов. Зал Роз, еще недавно полный блеска, музыки и звона голосов, стоял почти пустой, сумрачный и печальный.
Люстры спустили вниз на цепях и слуги снимали с них оплывшие свечи. Хрусталь, во время бала оживавший всеми цветами радуги, теперь печально позвякивал, тусклый. Свечи остались гореть только в жирандолях, и в помещение прокрались угольные тени, сплели паутину у потолка и по углам.
Служанки, натиравшие пол, вздрагивали от каждого шороха. Они то и дело останавливали работу, чтобы вглядываться в сумрак, явно ожидая, что в любой момент из преисподней сюда заявится сам Господь Тьмы в окружении своей мерзкой свиты.
Филип должен был признать, что ему тоже не по себе. Он чувствовал усталость, но и странное возбуждение, которое приходит после напряженного дня. Он знал, что сейчас не стоит и пытаться заснуть, а потому решил пройтись по дворцу, лишний раз убедиться, что для безопасности предпринято все возможное. Но остановят ли запертые двери тварей, возникающих словно из ниоткуда? Напугает ли их священная вода, которой опрыскали каждую стену, и благовония тети Вивианы? И пусть расхаживали взад-вперед по залам гвардейцы, караулили у входа в каждый покой, - что противопоставят порождениям ада они, простые солдаты, которым далеко до дяди Оскара - или Кевина Грасса?
Филип подошел к одному из высоких окон. На улице должно было быть по-настоящему холодно, потому что стекла запотели. Снаружи утопал во мраке сад, видимый как сквозь пелену дождя. Филипу подумалось, что совсем близко, отделенные от него лишь этой тонкой прозрачной преградой, могут находиться чудовища, наблюдать за ним, поджидая момент, чтобы вторгнуться внутрь. От этой мысли становилось неуютно. Но может быть, подумалось затем, чудовища на самом деле жили здесь, во дворце. В конце концов, он сам встречал их тут не раз - Ревность, Вину, Печаль, Бесплодное Сожаление. Вместе с ним они сейчас смотрели в сад невидимыми глазами.
В ушах еще звенел отзвук недавнего смеха... Когда они смеялись вместе с Кевином, он на несколько мгновений забыл обо всем, что произошло, о том, чего не имел права прощать. Они ненадолго превратились в призраков собственного прошлого, ирреальных, как если бы их тела были сотканы из воспоминаний, а не из плоти и крови.
В этом прошлом осталось то, о чем он тосковал больше всего на свете. Драгоценные вещи, которыми так легкомысленно играл. Они казались прочными, как ничто на свете, пока вдруг не выскользнули из пальцев и не разлетелись на тысячи осколков. Ни собрать, ни склеить.
Даже подобрать осколки он не имел права. Вот только как примириться с этим? Филип привык получать то, чего хочет. Всегда, или почти что. Уж точно не научился он добровольно отказываться от желаемого. И учиться не собирался.