Страница 56 из 76
Скажи что-нибудь, я опускаю руки.
Я чувствую себя таким ничтожным,
Случившееся выше моего понимания,
Я совсем ничего не понимаю...
Я буду спотыкаться и падать,
Ведь я ещё учусь любить -
Только начинаю познавать это чувство.
Скажи что-нибудь, я перестаю верить в «нас»,
Прости, что так и не смог достучаться до тебя.
Я бы последовал за тобой куда угодно.
Скажи что-нибудь, я сдаюсь.
Я переступлю через свою гордость,
Ты - единственная любовь всей моей жизни,
И я говорю: «Прощай».
Скажи что-нибудь, я опускаю руки.
Скажи что-нибудь, я больше не буду пытаться.
Скажи что-нибудь...
Алекс не любит, не умеет или не хочет говорить о своих чувствах, уже во второй раз он сказал мне о них песней. За всё время, за все эти два года он так ни разу и не признался, что любит меня.
Когда песня закончилась, в моей душе словно разлилась кислота, разъедая, уничтожая меня. Я сразу же выбросила тот диск и никогда больше не искала и не слушала записанную на нём песню – слишком больно мне было, больно до той самой грани, ступив за которую однажды, обратной дороги уже нет. Я ничего не могла сделать, ничего из того, что помогло бы мне или ему. Может и могла бы, но… но он уже уехал. Уехал навсегда в другой мир строить свою жизнь с другой женщиной.
Ключи от его квартиры вернутся ко мне почти через год - восьмого марта, когда от тоски в день, когда все радостно празднуют один из главных праздников года, я забреду посмотреть на этот дом, место, где была так счастлива. Я мокла под дождём, но не мёрзла, потому что моё сознание дрейфовало в бесконечном свете и тепле воспоминаний. Не знаю, чего было больше в тот день: дождя или моих сожалений о кончине всего прекрасного в моей жизни. Мою одинокую фигуру заметил консьерж и выбежал, чтобы отдать ключи от квартиры. Он улыбался и ругал погоду, сообщив, что счастлив вручить мне их, выполнив, наконец, просьбу хорошего человека.
- Такой хороший был жилец… такой человек! – глаза его горят восхищением.
Jan A.p. Kaczmarek Goodbye (Ost Hachiko)
В моей ладони моя связка с брелоком, когда-то повешенным на неё Алексом – белая кожаная петля, украшенная камнями Swarovski. Узнаю электронный ключ от двери в фойе, необычный ключ от необычного замка в необычное жилище, где я была неверной и счастливой. К ним прибавились маленький ключ от почтового ящика и ещё несколько других, которые я не видела раньше.
- Это от подземного паркинга и хранилища, - объясняет консьерж.
- Какого хранилища?
- На нулевом этаже для каждой квартиры есть помещения для хранения вещей… велосипеды, санки, лыжи… зимняя резина, - перечисляет, и я киваю головой.
Поднимаюсь: квартира холодно прекрасна и одинока. Прохожу по комнатам, заглядываю в шкафы – здесь очень давно никого не было. Везде пусто и безжизненно. На столе в кабинете стоит лишь компьютер, управляющий системами квартиры. Пытаясь отвлечься от боли и сожалений, включаю его, стараюсь вникнуть, понять, как всё работает. Оказывается, с этого компьютера можно не только включить музыку и указать помещения, где ей быть и какой, но и зажечь огни на террасе, собрать или заново раскрыть белые невесомые шторы. Я зажигаю все подсветки в стеклянных перегородках, меняю их цвета, выбирая предложенные на экране варианты, затем бегу проверять, что же получилось в реальности, и каждый раз задерживаю дыхание – настолько красиво. А кровать, как выясняется, тоже можно подсветить по периметру, сделав её похожей на летающую тарелку. Алекс ни разу не показывал мне всей бесконечности своей гениальной архитекторской и дизайнерской мысли, ведь всё это он создал сам, придумал, довёл до совершенства. Красота – она повсюду, не только в нём самом, но и в том, что его окружает, она соткана его мыслью, руками, трудолюбием и стремлением к идеальности во всём, к чему, ни прикоснётся.
И он скромен. Так душераздирающе молчалив в том, что касается его достижений. Алекс говорил когда-то, что построил дом для меня. И только теперь, сидя на краю его огромной первозданно белой кровати, плывущей в облаке мягкого расслабляющего света, и глядя на обнажённую из-за сдвинутых штор мраморную террасу, бассейн, красивые растения в горшках и контейнерах, я впервые думаю о том, каким же необыкновенным должен быть дом, который он строил специально для меня. Дом, который я никогда не увижу, потому что отказалась от него, и по которому уже давно ходит жена такого необычного, даже неземного Алекса. Теперь, год спустя, то, что казалось плохим, забылось, сгладилось, оставив на поверхности лишь красоту и волшебство, щемящее осознание того, что он, этот сексуально притягательный парень, был хорошим человеком, лучшим в моей жизни. Он незаметно стал не только любовником, но и другом.
На рабочем столе замечаю папку с музыкой, открываю и обнаруживаю в ней его плей-лист. Бегло просматриваю треки - многое мне знакомо, и вдруг наталкиваюсь на Hachiko… Хатико. Перед глазами зелёная лужайка, его тёплая улыбка и мой вопрос «Твоя любимая музыка?».
Боже мой, я так ни разу её и не послушала! Запускаю трек, и комнаты, словно цветы, заполняют звуки невыразимо печальной и бесконечно прекрасной мелодии. Она настолько красива для меня и так полно и плотно вплетается в состояние моей души, переполненной грустью, что эмоции внезапно выплёскиваются безудержным потоком горячих слёз, я буквально умываюсь ими и неожиданно слышу собственный истошный вопль: