Страница 46 из 139
- Правильно, правильно, - зашумели голоса.
Никто почти не тронулся с места, все были взволнованы и напряжены.
Мегафон еще раз повторил объявление.
Но мастера не умолкали.
- Они издеваются над нами! Мы что же, не люди, нам и творить нельзя, и общаться нельзя!
- Они скоро и воздухом запретят нам дышать! За людей не считают! - громко кричал кто-то.
Прокатились и замерли волны возмущения. В груди у Тани постепенно нарастал гнев.
Через двадцать минут в парк ворвался огромный МАЗ с фургоном защитного цвета. Он распугивал прохожих, неистово сигналя, опрокинул несколько картин, остановился, а затем стал пятиться назад.
- Ты смотри, куда едешь!
- Что вы делаете!? – раздавались возмущенные голоса.
Все были поражены грубостью и бесцеремонностью неизвестного водителя. Тяжело зачмыхав, автомобиль остановился. Из кабины спрыгнул здоровенный детина, с круглым, заросшим щетиной лицом, в военно-полевой форме без погон. В руках у него угрожающе покачивалась резиновая дубинка.
- Что, не ждали! – заорал он и грязно выругался. – А ну, убирайтесь отсюда! Я буду считать до десяти – и парк очищен. Раз, два…
Изумленные люди наблюдали, как с фургона выныривают гогочущие верзилы в военно-полевой форме с дубинками.
Командир подгонял их:
- А ну, братва, вышвыривай это быдло отсюда! Интеллигенты – тунеядцы! Собирайтесь живее, а то мы сейчас из ваших картинок макулатуру сделаем!
«Братва» орала, сыпала угрозами, кое-что опрокинула, завязалась драка. Падали картины, по чистым ликам мадонн затопали грубые сапоги.
Тане казалось, что она видит плохой сон. Кое-кто уже спешил уйти, схватив свои работы, кто-то в панике терял их, кого-то, избив, волочили к фургону.
- Кто это? Что они делают? – ошеломленно спрашивала Таня.
- Я уверен, что все это происходит не без ведома того самого начальства.
Первым опомнился Володя:
- Антон, здесь ничем уже не помочь. Смотри, уже подъехала милиция. Надо спасать работы.
Антон сказал:
- Володя и Таня! Берите, сколько можете, картин и идите к машине, а я за этими присмотрю. И прихватите Царя. Если он вмешается – быть беде!
Огромный ньюфаундленд, бывший с Антоном, уже громко полаивал в сторону суматохи, происходившей неподалеку. Антон велел ему идти с Таней, и пес неохотно поплелся за ними. Володя и Таня, через осыпавшиеся парковые кусты, мимо скамеек, несли картины к стоящему за сквером «Запорожцу».
Сделав две ходки, Володя сказал:
- Я закрою багажник и заведу мотор, а ты беги к Антону, помоги донести остальное. Там мелочь осталась.
Таня метнулась в парк. То, что она увидела, потрясло ее.
Антон сцепился с каким-то здоровяком, который пихал ногой картину.
- Не тронь! – крикнул Антон, схватив его за руку.
- Что?! – заорал здоровяк и ударил дубинкой Антона. Тот пригнулся, и удар пришелся по верхней части спины. Антон согнулся, но, потом, сильным толчком опрокинул детину навзничь. К Антону подскочило несколько нападающих и начали наносить ему удары.
- Что вы делаете? – закричала Таня. – Вы звери, а не люди! Оставьте его!
Но ее никто не слушал. Антона, сковав наручниками, поволокли к машине.
Девушка бросилась вслед за ним, но кто-то из бежавших налетел на нее, и она упала, больно ударившись об асфальт.
Очнулась она, когда кто-то поднял ее, ощупывая ее голову. Над ней склонилось лицо Володи.
- Володя, там Антона забрали…- сказала вяло она.
- Знаю.
- Идите, спасите его…
- Нет, теперь уж ничего не поделаешь.
- Как ничего?!
- Успокойся, Таня – шептал Володя. – У тебя просто шок. Он в милиции, его оттуда так быстро не освободишь. Пойдем, нам лучше быстрее уйти отсюда.
- Но как же это? Что же это делается?
- Быстрее! Нам нельзя здесь больше оставаться!
Таня шла с трудом. Голова гудела, все тело кололо невидимыми иглами.
Небо все чернело, казалось сейчас пойдет дождь. Парк опустел, остались лишь разбитые, раздавленные картины, печальные умирающие, как подстреленные лебеди.
Володя завел машину, и они рванули с места. Царь жалобно поскуливал, беспокойно вертясь, тыкаясь головой о стекло.
Таня вдруг начала горько плакать.
***
В понедельник Таня с нетерпением ждала окончания уроков. Шок постепенно проходил, взамен появилось четкое осмысление происшедшего. Не оставшись на комсомольское собрание, случившееся так некстати, Таня ринулась к Антону.