Страница 42 из 43
А тот же леопард тратит на обновление тканей организма около трети потребляемых питательных веществ. Вспомним, что уже говорилось об этом на самых первых страницах книги: при взаимодействии систем более сложные и высокоорганизованные вытягивают вещество, энергию, информацию из менее развитых, разрушая структуру последних. При этом из менее развитых систем высокоорганизованными, естественно, поглощается небольшой объем вещества, энергии и информации, зато почти полностью усваивается и расходуется на собственное совершенствование и развитие. Системы низшего уровня способны взять из равноуровневых систем или из систем высокого уровня больше вещества, однако не всегда рационально усваивают его. А уж что касается энергии и информации, то эффективно усвоить их они зачастую оказываются не в силах. Вспомните, хотя бы, как скоротечно накапливает жирок в первые недели осенне-зимнего безделья обычный домашний кот и как вяло протекает процесс нарастания веса даже у здорового человека и при наиблагоприятнейших условиях. Это доказывает, что добывание мяса стало для габилисов одним из главных вопросов. Ведь растительная пища обрекала достаточно крупного вегетарианца на постоянное жевание, но давала не очень много энергии. А люди умелые не могли позволить себе бессмысленной коровьей роскоши непрестанного пережевывания. Габилисы настойчиво искали мясо. Бытовало мнение, будто наряду с активной охотой на мелких животных, наши предки практиковали трупоядение или подбирание объедков добычи крупных хищников - львов и леопардов176. Думается, в сколь-нибудь широких масштабах это маловероятно.
Человек умелый
Есть формула, которая пытается описать рост населения Земли в течение сотен и даже многих тысяч лет. Это выражение исследователи Маккендрик, Форстер, Хорнер и др. получили, обработав данные за много веков. Описываемые формулой явления характерны именно для «взрывного» поведения систем. Эти процессы подробно рассмотрены в исследованиях по нелинейной динамике177. Формула позволяет описать рост численности человечества в течение трех эпох. В первой эпохе (2,8 миллиона лет) в начале наблюдается слабый линейный рост. Однако в следующей эпохе он переходит в гиперболический рост. А после 1965 года происходит демографический скачок к асимптотически стабилизированному режиму. Формула в сочетании с данными палеоантропологии и палеодемографии позволила приблизительно описать развитие человечества за гигантский период времени. Начальная эпоха прироста началась 4,4 миллиона лет тому назад и продолжалась около 2,8 миллионов лет. К концу эпохи как раз и появились люди умелые, а их популяция выросла до 100 тысяч особей.
Французский археолог и антрополог Ив Коппенс решил проверить расчеты не как теоретик, а как полевой исследователь. Он пришел к выводу, что в Африке и Евразии могло быть около тысячи стоянок людей умелых. По его мнению на каждой жила большая группа - около ста человек. Возможно, с математической точки зрения такой подход изящен, однако палеогеография не позволяет принять его безоговорочно. Дело в том, что даже в уникально благоприятных для проживания регионах Старого Света той поры могла раздобыть себе пропитание лишь группа численностью не более 40-50 человек.
Часть тогдашнего населения, вероятно, заселяла многие области Южной Европы. В том числе и участки Апеннинского полуострова. Пока, к сожалению, существуют лишь косвенные доказательства этого, но недалеко, очевидно, получение и прямого подтверждения. Особенности апеннинской природы накладывали отпечаток и на жизнь италийских габилисов. Они были не столько охотниками, сколько собирателями. Растительная пища всегда преобладала в их меню. Зимой-весной, конечно, доля мясной пищи возрастала. Но даже в самые неблагоприятные апеннинские зимы, когда зеленое царство частично погружалось в сон и стадо полагалось на охотничью добычу, мяса было не так много - не более трети всего объема добываемой пищи. На то, что пища была большей частью растительной, грубой указывает строение зубов габилисов, их стертость.
Травоядные животные питаются листьями, травой, плодами, кореньями. Но мы не называем это собирательством. Животное пасется. Так делают антилопы, жирафы. Так делают и обезьяны, например, гориллы. Никакого разрыва в цепи «пища-организм» нет и происходит непосредственное потребление пищи. Иногда, правда, обезьяна-мать, сорвав плод или пучок зелени, передает его детенышу, но такое кормление - не принципиальное отклонение от схемы. У габилисов же появилось собирательство, подлинно человеческое занятие. Всю собранную, сорванную, выкопанную растительную пищу сносили в одно место, собирали вместе (отсюда и название) и только потом поедали178.
Несмотря на малую долю мяса в рационе, в добывании пищи произошли важные перемены. Если австралопитеки в основном добывали мелкую дичь (птиц и пресмыкающихся), то люди умелые почувствовали себя с орудиями в руках намного увереннее и стали пробовать мясо хоботных, крупных копытных. Хотя от поедания лягушек, черепах и ящериц, разумеется, не отказались.
Габилисы не могли состязаться в быстроте бега с гиенами и волками, уступали по силе леопардам и львам. Взрослых крепких, здоровых быков и слонов в открытом бою было невозможно одолеть. Поэтому для нападения выбирали старое, раненное ил и больное животное, либо детеныша. Человеческое стадо перед охотой делилось на две части. Часть матерей и дети оставались на основной, постоянной стоянке. Мужчины и остальные женщины отправлялись на поиски дичи. Успех охоты в огромной степени зависел от удачи. Охотничьей группе предстояло выполнить сложную задачу. Люди умелые не могли догонять добычу, как это делают волки или долго ждать в засаде, подобно кошачьим хищникам. Приходилось брать понемногу из одного и другого способов охоты. Габилисы выработали особые приемы, сочетая все полезное из опыта различных хищников. Мелкую дичь вспугивали неопытные и менее подвижные женщины и молодежь. Животное гнали шумом на притаившихся в засаде лучших охотников. Если же зверь оказывался слишком крупным, требовал ось обездвижить его. Такая охота была возможна только вблизи болот и обрывов. Там слон мог завязнуть или разбиться. После того стадо с громкими криками обрушивало на искалеченное животное удары дубин, камней и добивало его.