Страница 4 из 66
- Я не знаю…
- Что значит, не знаешь?! У меня пропала дочь, а она ничего не знает!
- Что ты кричишь? Я не меньше тебя пребываю в шоке! Ты на минутку не забыл, что она и моя дочь тоже?
- Это ты виновата! Не нужно было оставлять ее одну.
- О чем ты сейчас говоришь? – На Кеси словно кирпич упал. Она и так была на грани истерики и трижды прокляла себя за то, что оставила Алииду одну. Но никак не ожидала, что ее муж так отреагирует. Нужно было что-то делать. Трезвонить во все колокола, по возможности дать объявление на радио и телевидении, ведь у Андрея была такая возможность.
- Какого хрена тебя понесло в эту гребаную аптеку? – Голос Андрея был пропитан злостью и гневом. Ксенерва даже сжалась. Вина стремительной волной захлестнула ее уже не в первый раз. – Я русским языком тебе сказал, что скоро вернусь. Ты должна была сидеть и ждать. Не тащиться черти куда, а сидеть в палате с дочерью. Зачем ты пошла в аптеку?
- Голова очень болела. – Призналась Ксенерва.
- А теперь меньше болит? Прошло уже все? Дура! – Выругался Андрей.
«Стоп! Что происходит?», - очнулась Ксенерва, - «Я не ушла на педикюр, а ходила за лекарством. И мне ли слушать упреки, от человека, который и вовсе предлагал не брать отпуска, а работать и, в общем-то, жить, как и раньше, лишь навещая дочь».
Андрей не считал нужным находиться с ней постоянно, и просто хотел оставить Алииду в больнице одну. Ксенерва не ожидала, что сейчас вместо каких-то действий, от Андрея последуют лишь упреки в ее сторону. Но она все же надеялась, что это лишь первая реакция, шок и стресс в одном флаконе. Потом он очнется, возьмёт себя в руки и сделает все необходимое, чтобы найти и вернуть дочь домой. Но ничего такого она так и не дождалась. Вместе с волонтерами она обклевала столбы объявлениями, прочесывала улицы, сначала недалеко от больницы, а на следующий день во всех закоулках города.
От самого Андрея Ксенерва больше ничего не слышала. Когда они пересекались - он с ней не заговаривал и лишь смотрел волком. Андрей не поддержал ее ни как мать своей дочери, ни как жену. И, в общем-то, трудно было сказать о том, что он сделал для Алииды. Его знакомые с телевидения сами позвонили и предложили записать ролик с обращением к жителям города. Сам Андрей будто впал в ступор.
- Андрей, что происходит? – Спросила его Ксенерва однажды. – Я понимаю, что тебе тоже сейчас тяжело. Но нужно взять себя в руки. Я понимаю, что виновата. Я каждый день себя виню. Но пожалуйста, не делай мне еще больнее. Иначе я просто свихнусь. Мы не имеем сейчас права быть слабыми и сдаваться. Мы должны найти дочь. Потом хоть убей меня, но сейчас не оставляй меня одну. Мы должны объединить усилия…
- Для чего?! – Гневно воскликнул Андрей. – Ты, что не понимаешь, что ее уже нет в живых? Без должного ухода и лечения…
- Замолчи. – Тихо, но очень убедительно сказала Ксенерва. – Я не хочу этого слышать. Мы не знаем, что с ней произошло и где она сейчас. И пока я не увижу ее… тело, я не сдамся, не опущу руки и не перестану ее искать и ждать. Если не хочешь мне помогать, если тебе тяжело меня видеть, то просто уходи.
И он ушел. Не сразу, через пару недель, но ушел, даже не попрощавшись. Ксенерва даже почувствовала облегчение. Жить в постоянных ссорах и взаимных упреках, стало невыносимо. Все силы она бросала на поиски дочери. Даже когда волонтеры отступились, она не переставала искать, опрашивать жильцов соседних с больницей домов, хоть это уже и сделала полиция. Иногда она просто бродила по улицам, потому, что по-другому не могла. Пока у нее была цель, пока она была занята – было не так больно. Горожане уже знали ее в лицо и смотрели в ее сторону с сочувствием, не просто как на мать, которая потеряла ребенка, а как на женщину, тронувшейся умом на фоне горя. Все прекрасно понимали, что девочку живой, скорее всего не найти.
Но сказать это в лицо никто не решался. Ксенерва и сама все понимала, и догадывалась, что думают про нее люди. Некоторые бабуськи уже начинали ворчать в ее сторону: «Шлындают тут всякие, как будто дел других нет». Но Ксенерве было все равно. Ей казалось, что если она остановится, то ее сердце замрет и разорвется на куски. Самое трудное было приходить домой и оставаться одной наедине со своим горем. Каждую ночь, засыпая, она чувствовала объятия, которые были не чем иным, как рыдания, сдавливающие грудь – ее вечный спутник после пропажи дочери. Было ужасно тяжело не знать где ее ребенок, что с ней случилось, что за люди ее похитили, что с ней сделали, и, что пришлось пережить бедной девочке. Ксенерва желала найти этих нелюдей, во что бы то ни стало. Что с ними сделать Ксенерва еще не знала, но мечтала лишь об одном – чтобы они страдали.
Вот прошло уже полгода, но не удалось найти не единого следа. Кеси все равно ждала и до сих пор надеялась, что найдет дочь живой. С мужем они развелись через два месяца после случившейся трагедии. С момента подписания документов больше не встречались. Лишь однажды Ксенерва сама поехала к бывшему мужу, так как не могла найти свои документы и надеялась, что это он прихватил их по ошибке.
Встретила ее свекровь, довольно холодно, как абсолютно чужого человека.