Страница 53 из 152
Лексикон, который сформировался в социальной сфере человечества, не совсем подходил к новым условиям. Такие понятия как «будни» и «выходные» теперь не имели смысла. С одной стороны все дни были как будто будними. Какая-нибудь работа обязательно находилась, но с другой стороны Егор ловил себя на мысли, что ощущает себя, как отпускник. То, чем теперь приходилось ему заниматься изо дня в день, не приносило ему усталости и раздражения. Напротив, он тянулся к работе, планировал и ждал ее, как человек, долго ждавший выходные, чтобы заняться любимым делом.
Лодка шла в надводном положении. Свободная часть команды высыпала наружу, чтобы лично убедиться в торчащих из воды скалах. Под низким небом, при сумеречном освещении из-под воды выступала гряда гор. Еще недавно они были скрыты под водой, а теперь возвышались на полкилометра в небо. Осознание этого факта делало зрелище грандиозным и мрачно-печальным одновременно. Именно печаль владела командой «Пересвета» большую часть времени. И любое отличие нового мира от прежнего в первую очередь вызывало печаль по потерянному навсегда миру.
Субмарина двигалась к северным широтам. Становилось прохладнее с каждым днем. Стали появляться первые айсберги. В прежние времена они здесь не плавали. Скорее всего, их принесло цунами. «Пересвет» обогнул Англию и вошел в Норвежское море. Океаническое дно поменялось разительно. Огромные участки суши, выдавались глубоко в воду. Приходилось лавировать между ними, чтобы не засадить лодку на мель. Шла вторая неделя, как закончилась катастрофа. За это время с космической станцией связывалась американская подводная лодка, астрономы из Южной Америки, метеослужба со Шпицбергена, базы из Антарктиды. Разумеется, выживших должно было остаться намного больше. Но возможностью связи обладали не многие. Космическая станция вещала на волнах разной длины, чтобы люди, имеющие приемники, могли услышать их.
Общая картина событий из разных источников складывалась такая: суша была затоплена полностью за исключением гор. Ветер был такой силы, что против него не смогли выстоять даже самые крепкие здания. Соленая вода, смешиваемая с почвой, органикой животного и растительного происхождения, перетертыми в труху продуктами человеческой цивилизации, приобрела почти черный цвет.
Чем яснее становились последствия катастрофы, тем отчетливее приходило понимание того, что родные, оставшиеся дома, погибли. Но все равно, каждого тянуло вернуться домой, чтобы лично убедиться в этом. Хрупкая надежда на то, что именно его родным удалось как-то избежать смерти, существовала у всех членов экипажа. Даже Виктор Терехин считал, что его семья придумала способ избежать смерти. Он не мог и не хотел представить себя без дочери и жены. Это было слишком несправедливо. До катастрофы у него были планы уволиться, как подойдет срок, чтобы дать своим женщинам то, чего они были лишены из-за его службы. Капитан просто не мог допустить того, что этим планам не суждено сбыться.
На входе в Норвежское море случилось наблюдать интересную картину. Выступившая отмель встала буквально на пути субмарины. Пока искали маршрут, как обойти ее, Терехин выбрался на палубу, чтобы визуально оценить масштабы препятствия. Он был крайне удивлен, когда перед ним открылся вид, крайне похожий на пустыню. Огромные барханы белого песка, перемежавшиеся озерцами между ними, простирались до самого горизонта.
Это было настолько удивительно видеть в северных широтах подобную невероятную картину, что он позвал офицеров, чтобы разделить с ними свое удивление.
- А мы точно не к Африке приплыли? Не удивлюсь, если магнитные полюса земли поменялись местами, как и предсказывали провидцы, и мы плывем совсем не в ту сторону? – Гренц шутил, но то, что они видели перед собой, очень сильно напоминало африканскую пустыню.
- Я считаю, что песок намело после того, как смыло всю воду. – Предположил Бурега. – Смотрите, какая высота у этих барханов.
Барханы на самом деле выглядели эпически. Вершины большинства из них запросто достигали сотни метров.
- Надо занести на карту эту аномалию. – Предложил Татарчук.
Лодка обогнула «Северную Сахару», так было решено назвать это место, по широкой дуге.
Северная Атлантика сильно потеряла в глубине. Чтобы попасть в Норвежское море пришлось тщательно планировать маршрут. Все глубины, которые были меньше четырехсот метров, считались сушью. Крадучись, на самом тихом ходу, «Пересвет» прошелся вдоль побережья Исландии. Выступившие из воды скалы и открытые участки дна, вызывали у экипажа лодки страх. Не верилось, что так сильно можно было изменить привычный пейзаж.
Подлодка зашла в район предположительного нахождения российской дизельной субмарины. Радио без перерыва передавало сигнал на военной частоте, акустики пытались уловить мельчайшие намеки на работу дизельного двигателя. Пять дней «Пересвет» бороздил квадрат и все безрезультатно.
- Всё! – Командир подлодки решительно рубанул воздух. – Считаю поиски нашей подлодки надо прекратить.
Команда согласилась с командиром. Убедительным доводом для принятия этого решения стали два корпуса небольших судов, обнаруженные на отмелях. Один корабль наполовину засыпало песком. Но по той части, что торчала наружу, определили, что кораблю досталось от стихии неслабо. Второй корабль расплющило о скалы. Возможно, когда уровень воды был еще достаточно высок, судно разогнало ветром и впечатало в камни. Сейчас он находился над водой в ста метрах от поверхности. Корпус судна изрешетило стихией, как машину с чикагскими гангстерами.
«Пересвет» направился к берегам Норвегии. Согласно плану, озвученному Татарчуком, они собирались зайти вдоль норвежского побережья в Баренцево море, чтобы затем взять курс на Мурманск. Кружалин Игорь убедил их, что в северных широтах стихия была слабее, подарив надежду на то, что северный город остался более-менее целым.
На палубе лодки всегда находился вахтенный матрос. Его задача состояла в том, чтобы визуально оценивать препятствия перед лодкой. Ими могли оказаться как неожиданные отмели, так и погибшие суда, которые локатор мог заметить в самый последний момент. Подлодка шла прямо к фьорду. Он еще не показался, до него было около двадцати миль.