Ветер

Шел пятый день заточения в каменном склепе. Из-за того, что сон и бодрствование перестали подчиняться нормальному распорядку, ориентированному на световой день, Егор понимал, что через несколько дней они совсем потеряют счет дням. А может быть, уже потеряли. Сон стал частым и прерывистым, и по нему нельзя было отмерить продолжительность суток. Дети просили есть. Родительские сердца надрывались, но поддаться им означало, что в будущем их точно могла ожидать голодная смерть.

Первым не выдержал Егор.

- Всё, я беру Матвея и мы идем к той пещере, где на него напали крысы.

- Я не хочу крыс, я не буду их есть. – Закапризничала Катя.

Голод заставлял людей подошвы грызть. Егор взял многофункциональный топорик, встряхнул и повесил на одну руку рюкзак, дал в руки сыну пустую «пятилитровку» и решительно направился к тоннелям.

- Егор, а может скоро все прекратится, может, подождать немного? – Неуверенно начала Тамара.

- Не может. Идем, сын. – Матвей потрусил рядом. – Храните домашний очаг! – Через плечо крикнул Егор.

- Как скажешь, очаг, так очаг. – Вполголоса согласилась Тамара.

Егор шел по своим заметкам. Менее чем через полчаса они оказались в той пещере, где Матвей увидел крыс.

- Я стоял здесь. – Матвей повторил события того дня. – И думал, куда мне пойти, потом услышал писк и посветил в эту сторону, а там глаза, как огоньки. – Его передернуло от воспоминаний.

Егор посветил фонариком туда, куда указывал Матвей. Опустился к самому полу пытаясь рассмотреть следы крысиного пребывания. На камне лежали несколько небольших черных продолговатых комочка.

- Так и есть, крысиные говна. Тебе не померещилось. – Нашел он подтверждение словам сына.

Егор осветил пещеру, из которой пришли крысы. Она была узкой, но пролезть, согнувшись в три погибели, можно было. Оставил букву «К» перед входом, что должно было означать «крысы».

- Пойдешь со мной, или останешься? – Спросил он у сына.

- С тобой. – С готовностью согласился Матвей.

Первым, как и положено отцу, полез Егор. Судя по характерному запаху, крысы часто пользовались этим тоннелем. Чем дальше они продвигались, тем явственнее в воздухе ощущалось присутствие грызунов.

- Воняет. – Заметил Матвей.

- Воняет. – Согласился отец. – Мы где-то рядом с их жилищем.

- Пап, а что они едят в пещерах. Здесь же нет ничего?

- Это тебе кажется, что нет, на самом деле здесь полно насекомых, летучих мышей, да и выход на поверхность где-то есть.

- Зачем ты мне про насекомых сказал. Мне теперь страшно руками в темноту опираться.

- Не бойся, где ходят крысы никаких насекомых не будет, только крысиные какашки. – Успокоил Егор сына.

- Спасибо, теперь мне гораздо спокойнее.

- Тихо! – Отец замер. – Слышал?

- Нет.

- Пищат.

Егор перехватил топорик поудобнее и уже гораздо внимательнее двинулся дальше. Вскоре и Матвей расслышал крысиное пищание.

Пещера расширилась. Егор привстал, разминая уставшие ноги. Вонь тут была явственной, а крысиный писк раздавался почти под ногами. Отец сделал несколько шагов и замер. Матвей выглянул из-за него и увидел отсветы света в десятках подвижных искорок в нескольких метрах впереди. Его передернуло. Он как ребенок ухватил отца на одежду.

- Не дрейфь, сынок. – Егор двинулся дальше.

Вскоре фонарь отчетливо выхватил из темноты несколько крыс. Несколько животных, никогда не видевших свет, приподняв мордочки вверх и смешно дергая мордашками, нюхали воздух. Запах человека им был незнаком. Егор сделал осторожный шаг в направлении грызунов. Крысы неуверенно ретировались, держа дистанцию. Тогда он сделал рывок и с ходу ударил топориком ближайшую крысу. Кровь брызнула в стороны из разрубленного тела. Егор ударил по другой крысе, промахнулся, ударил еще и попал. Крысы смекнули, что чужак несет им смерть и быстренько растворились во тьме тоннеля. Вдогонку он успел огреть еще одно животное обухом топора. На полу осталось лежать три крысиных тушки. Егор закинул их в рюкзак.

- Бррр, я не уверен, что смогу их есть. – Признался Матвей.

- Голод не тетка, и не такое люди едят, когда прижмет. Кажись, крысы поняли, что на них охотятся, как ветром сдуло.

- Я читал когда-то, что смертельно раненая крыса издает определенный звук, который другие сородичи понимают, как предупреждение.

- Да они и пискнуть не успели. Пройдем еще немного, посмотрим?

- Давай.

Крысиные экскременты воспринимались под ногами уже как нечто естественное. Место было давно обжитое и напоминало чердак дома облюбованного голубями. Кругом только продукты жизнедеятельности и ни одной крысы.

- Сообразительные твари. – Егор остановился. – Думаю, что сегодня они нам больше не попадутся. Пошли назад, воду поищем.

Воздух снова стал пахнуть свежестью, когда мужчины вылезли из «крысиной» пещеры.

- А ты не помнишь, что было в той пещере, откуда я тебя вытащил?

- Ничего, вроде, я и не рассматривал. Обрыв был рядом, свет от телефонного фонарика до дна не доставал.

- Пойдем туда. В тех местах, где я уже был, никакой воды не было.

Матвей дорогу не помнил. Шли по отцовским заметинам на стенах. Путь оказался намного длиннее, чем считал сын, проделавший его в беспамятстве.

- Вот мы и пришли. – Егор посветил фонарем вниз.

Он обследовал края двухметрового обрыва, нашел камешек и бросил его в темную бездну. Камень гулко ударился о каменное дно.

- Не так уж и глубоко. Оставайся здесь, если, что подашь мне руку, а я попробую рассмотреть, где у этой ямы дно. – Попросил Егор сына.

Матвей плохо представлял, как он сможет вытащить отца, весящего больше него раза в два, но безропотно подчинился. Рана на голове еще отчетливо напоминала о самостоятельном опыте.

- Хорошо, пап.

Егор осторожно спрыгнул с двухметрового откоса. Снял с головы налобный фонарь и на вытянутой руке опустил его вниз. Более яркий свет фонаря выхватил из темноты дно ямы. В самом низу, словно шипы в древней яме-ловушке на мамонтов, росли вверх островерхие сталактиты. Образованные растворами светлых минералов, они блестели в лучах фонаря, отражаясь по стенам ямы тусклыми «зайчиками». Между сталактитами блестело мокрое дно. Егору очень хотелось, чтобы это была вода. Он нашел еще один камешек и прицельно бросил его в сторону блеска. Камень характерно хлюпнул, как от попадания в воду.