Приключение

- Не сочиняю. Но слушаю виртуозно.

- Здорово. Я такой вообще никогда не слышала.

Ты у меня простушка, с умилением подумал он. Таких как ты сейчас с огнем не сыщешь. Хотя, и не искал. Но знал. Разгадала его верно – был брюзгой, не любил современный мир надкусанных яблок.

Друзей у нее было не много. Все, наверное даже, были знакомыми. Сборищ не любила. С удовольствием предпочитала родителей или сосновый лес у озера.

- А татуировка как появилась?

Его тревожил этот вопрос. Еще несколько часов назад, когда только стал понимать, что с ним происходит. Часов! Казалось, что вместе уже целую жизнь.

- Глупая глупость! – Поддела ворот рубашки, показав вьющуюся надпись, от шеи к плечу. – Выпускной вечер в школе. Решили с девчатами, что мы уже взрослые, накануне перед звонком втроем сделали эти штуки.

От небрежного ее тона стало чуть легче.

- И что там написано?

- Творю все новое. Это не я придумала. Парень-татуировщик видел, что мы в этом деле новички, и предложил на выбор фразы.

- И кто это сказал?

- Кажется, бог.

- Цитируешь бога?

- Я потом узнала, кто это сказал. Тогда подумала, что-то вроде «моя жизнь в моих руках». – Незлобно фыркнула. – Говорю же, глупость. Сама бы я ни за что ничего себе не наколола, даже в то время.

Слегка улыбнулся в ответ. Был на нее разозлен – глупо конечно, но ничего не мог с собой поделать. Больно было понимать, что она делала что-то без него, была где-то и с кем-то. И еще будет…

Во всем казалась ему родной. Не смел даже помыслить об «отношениях», «сходных характерах», «общих увлечения» - эти мирские понятия не относились… к ним; их связывало большее, нечто большее, бывшее, в тоже время, само собой разумеющимся, истинным близким чувством.

Не заметили, как машина сделалась крохотной, а городок – близким. Уже кое-где просыпался, загорался окнами домов, собирался в трудовой день. Пошли обратно. На горизонте белела полоска, наверное, корабль. Сидели на песке, говорили. О возвращении в город не могло быть и речи. Но она спросила:

- Как же твоя работа?

- Хочешь уже по домам?

- Нет.

- Давай я сегодня от работы отпрошусь? Вдруг внезапно заболею.

- А так можно?

Посмотрел на нее.

- Я так не делал никогда, не было повода. А вот теперь повод есть. – Повернулся к ней, собрался. – Давай еще прокатимся, куда-нибудь. Заедем в город, купим перекусить, и поедем дальше, куда дорога поведет.

Не медля кивнула.

Через четверть часа сели в машину. Пластик салона приятно светился солнцем, все чувствовалось свежим, очищенным и светлым. С синим полотном моря сливалось розовато-голубое полотно неба. Музыка лилась где-то там же, была такой же невесомой, утренней. Оставляя в песке колею, выбрались на дорожку, неспешно уже двинулись обратно на трассу, чтобы оттуда попасть, как положено, в город. С азартом обсуждали, чего хотели бы сейчас съесть. Искрящийся асфальт приятно шуршал.

***

Пустынный город. Через приоткрытое окно слышно, как поет соловей – и ему отвечают, другие, отовсюду. Улицы сотканы из этой песни. Камень домов и дорог горит ослепительным белым, в утреннем свете. Солнце золотыми огоньками играет в окнах. Кажется, из людей они вдвоем здесь единственные. Машина мягко катилась, не быстро, можно и бегом перегнать. Лера с улыбкой глядела по сторонам.

- Совсем как у нас, - сказала она.

Костя кивнул.

- Да. Получается, вообще как у вас. Только еще залив есть. Городок, за ним хвойный лес. Озеро и железная дорога. Все разбросано, правда, как попало; наверное, уже не как у вас. Мне твой город представился таким… собранным, с прямыми улицами – не заплутаешь.

- Такой и есть, - согласилась. – Улицы пересекаются прямыми, друг на друга похожи. С советских времен ничего и не изменилось. Действительно, все органично, как на картинке. – Улыбнулась теплее. – А с другой стороны города, в противовес железке – река!

- Любишь свой город?

- Люблю. Без него и жизни не представляю. Там все родное, постоянное напоминание о детстве.

- Хорошее оно у тебя было?

- Самое обычное. И оттого и хорошее! Дом, школа, книжки. Тогда, конечно, я не знала, что живу в волшебном раю – это я так взрослая уже называю то время –, но всегда, сколько себя помню, на душе было у меня хорошо.

Костя не закрыл глаза только лишь потому, что надо было следить за дорогой. Вместо этого вдохнул свежий утренний воздух, вместе с чуть слышной волной, лившейся из колонок. До боли в груди он любил все, что было связано с ней. Подумал, что все то и сделало ее такой, какой она была. И сам вспомнил, каким было его детство.

- Не бывает иногда тоскливо, что все уже закончилось? – спросил он. – Нынешняя жизнь хороша, но та, которая была, во сто раз лучше. Я иногда об этом думаю.