Страница 17 из 36
Глава 4
Мой первый день в человечьем теле проходил очень похоже на обычный кошачий. Во-первых, Сильвия унеслась на занятия, закрыв меня в комнате, а во-вторых, еды мне опять не осталось. Я забралась с ногами на подоконник и тоскливо обозревала хмурый осенний пейзаж. Уже появились первые студенты, но моей недоучки пока не было видно, и я отчаянно тосковала, слушая, как урчит мой собственный желудок
- Эй, девонька, а ты кто? - раздался хрипловатый голос домового.
Я подняла голову кверху и посмотрела на него, таинственно промолчав. Хебер слез, увеличился в размерах и подошел к окну. В руках он держал крынку с молоком.
- Принес-таки, хрыч бородатый, - облизнулась я и спрыгнула с подоконника.
- Грабли-то убери, - недовольно проворчал домовой, пряча крынку за спину. - Кто такая, спрашиваю?
- Ты, что, борода, решил молоко зажать? Мое выхлебал, а свое не даешь? - напустилась я не него.
Старый хрыч отошел подальше, прищурился, вглядываясь в меня, потом крякнул и вернулся назад.
- Эк, тебя, бестолочь хвостатая, - он покачал головой и протянул крынку. - На, сердешная, попей. Кто ж тебя в человека-то оборотил?
- Будто не знаешь, кто, - жалобно сказала я и попробовала лакать молоко.
- Силька? - Хебер снова покачал головой, хмыкнул и запрыгнул на подоконник. - Как же ее угораздило-то?
- Мертвяка поднимать училась, - отмахнулась я, вертя крынку и пытаясь подобраться к ней с разных сторон.
- Да что ты ее крутишь-то? Смотри, как надо, - домовой отнял молоко, взял крынку обеими ручонками и сделал глоток через край.
- Эй, борода, не увлекайся! - возмутилась я и отняла свое молоко.
Попробовала пить, как он, и вылила на себя половину крынки. Домовой тихо хихикал, поглядывая на меня. Потом смеяться перестал, наморщил лоб и почесал подбородок, запустив ручонку под бороду.
- Мертвяка, говоришь? - задумчиво повторил он. - Уж не убиенную ли девицу, что сегодня в город должны были увезти.
- Угу, - отозвалась я, наконец, сообразив, как люди пьют.
Домовой спрыгнул с подоконника, прошелся по комнате и вернулся ко мне, рассматривая с большим интересом. Я покосилась на него и отвернулась, опасаясь за крынку. Там и на одного мало осталось, а он уставился.
- Справная девка была, - хмыкнул домовой. - Ты смотри, хвостатая, студиезы-то приставать начнут. Не отобьешься.
Я снова покосилась на него. Чего сказал? Сам-то понял? Что им ко мне приставать? Хебер отошел от меня и закружился по комнате, наводя порядок. Я не мешала, пускай трудится. Мое дело указывать, а других - исполнять. Так всегда было. Жаль, не всегда меня понимали. Ничего, теперь-то я им все скажу.
- Тело девки этой ищут по всей академии, - внезапно сказал домовой, останавливаясь. - Ректор сам за расследование взялся. Следователи приехали, а мертвячка исчезла. И стражи до сих пор не объявились. Кто и куда их дел, понять никто не может.
- Были б стражи, - проворчала я. - Страшилы прозрачные.
- Твоя, значит, работа, - усмехнулся Хебер.
- Больно ты догадливый, борода, как я погляжу, - усмехнулась я в ответ.
- А то ж, - он самодовольно погладил бороду. - Я тут, почитай, годков двести служу, чего только не навидался. Только вот, что я тебе скажу, Марси, - в руках домового появилась метла, - ректор, мужик дюже умный, он ведь и догадаться сможет. Полетит тогда твоя Силька из академии.
Я хотела было презрительно фыркнуть, но передумала. Нет, нам с Сильвией домой нельзя. Нам там угрожали каким-то замужем, Силя моя больно сердилась на слова отца, даже всплакнула. Приехали мы из деревни, я еще котенком была, несмышленышем. Мамка моя, кошка Фенька, окатилась за четыре месяца до поступления. Сильвия и взяла меня, как самую любимую, так и мыкаемся вместе. У моей недотепы трое сестер еще. Они без дара, моей вот только повезло, потому и сбежала в академию. Когда на каникулы приезжаем, ей вечно кого-нибудь сватают, но мы не поддаемся. Нам эти деревенщины не нужны. Ну, сами посудите, что моя красавица в деревне иметь будет? Как говорила Силька - куча детей, да хозяйство в придачу. И муж, у которого воскресное воспитание жены в норме дела. Нас такое совершенно не устраивает. В магах-то и тебе уважение, и перспективы на лучшую жизнь. А то и тепленькое местечко найти можно, да и жениха получше. Вон, хоть Нарвис. Может и не лорд какой-нибудь, но вполне порядочный и перспективный. Так что, академия для Сильвии стала окном в новую жизнь. Мы с ней, как ниточка за иголочкой, куда она без меня уже?
А как начинали? Меня же оставить не разрешали, моя дуреха тогда наплакалась. И обратно не отвезти, занятия начинаются, и оставить нельзя. Тогда я свою первую мышь поймала, прямо в кабинете прошлого ректора, и под ноги ему плюнула. Ректор умилися, и я осталась. Единственная из живности, кому разрешили жить со студентами. А там и со всеми студиозами перезнакомилась, вместе взрослели. За три года я столько их тайн узнала, ни один отец-последователь из храма Святителей в жизнь столько не узнает.
- Оглохла? - домовой недовольно толкнул меня, и я очнулась от своих размышлений. - Говорю, тебе бы работать пойти. Тебя Силька-то теперь не прокормит.
- С ума сошел, борода? Что значит - работать? - возмутилась я.
- А то и значит. - Хебер напустил на себя важности. - В столовой посудомойка требуется. Еще ассистент преподавателю по зельям нужен. А что, работа не хитрая. Особого ума не надо. Пусть Силька тебе морду подправит, чтоб не признали, и сходи к ректору, авось, примут. Глядишь, и поможешь девке своей.
- Сдурел, старый хрыч? Я же кошка! - я посмотрела на него, как на душевнобольного. - Кошки не работают. Нас холят и лелеют, а мы себя гладить даем в награду.
Домовой хмыкнул, домыл пол и уменьшился.
- Пойду я, а ты, хвостатая, думай. Персонал-то тоже кормят, - подмигнул он. - Прихватить, что домой сможешь. А еще жалованье. Это тебе не стипендия.