Страница 19 из 60
Размолвка Лидии и Алексея затянулась. Возможно, со стороны это и размолвкой трудно было назвать, однако все те три дня, что Алексей не появлялся в доме Завадских, Лидия не находила себе места. Настроение её менялось по семь раз на дню: от беспричинного веселья до погружения в мрачную меланхолию. Изрядно доставалось её камеристке и лакеям, что, по мнению Лиди, не были слишком расторопны в исполнении её распоряжений.
Интуитивно Лидия ощущала, что перемена, произошедшая в отношении к ней Корсакова, каким-то образом связана с Софьей, и от того растущая день ото дня неприязнь вылилась в шумную свару с кузиной.
До дня венчания Софьи и Раневского оставалось чуть более двух месяцев. Ольга Николаевна уже не раз заводила разговор с племянницей о том, что пора готовить приданое и подумать о подвенечном платье. Всю девичью засадили за шитье. У графини Завадской хранилось чуть более пяти ярдов тончайших французских блондов. Желая сделать приятное Софье, Ольга Николаевна ровно половину отмерила на фату для племянницы. Платье по настоянию графини было заказано у известной модистки, а вот заняться фатой поручили крепостной мастерице. Спустившись в девичью, чтобы отдать в починку кружевные митенки, Лидия заметила в руках швеи кружево, которое намеревалась попросить у матери для собственного подвенечного платья. Нетрудно было догадаться, кому именно оно предназначалось. Не помня себя от гнева и обиды, девушка выхватила его из рук мастерицы.
Барышня, отдайте, - пролепетала испуганная девка, но Лидия даже не услышала её.
Схватив со стола ножницы, она принялась кромсать почти готовую фату на мелкие кусочки. Застывшие в ужасе дворовые девки, не посмели отнять ножницы у разбушевавшейся фурии. Лиди успокоилась только тогда, когда тонкое изящное полотно превратилось в горстку лоскутков у её ног. Но и этого ей показалось мало: наклонившись, она подобрала с пола несколько мелких кусочков и направилась к покоям кузины. Войдя в будуар Софьи, по своему обыкновению без стука, Лидия высыпала то, что держала в руке на стол прямо перед глазами Софи.
- Отчего? – голос Софьи дрогнул, выдавая её расстройство.
- Потому что то, что моё, моим и останется, либо не достанется никому, - процедила Лидия.
В ту пору, когда отношения между Россией и Францией, мягко говоря, были весьма напряжёнными, сыскать что-либо подобное в Москве не было никакой возможности. Подавив тяжёлый вздох, Софья собрала жалкие остатки того, что должно было стать украшением её подвенечного наряда, слёзы навернулись на глаза.
- Лиди, отчего ты так зла на меня? – тихо просила она.
«Ведь тебе достался тот, кто никогда не будет моим!» - хотелось крикнуть Софье, но она промолчала. Обе и без этих слов понимали, что именно осталось недосказанным.
- Знаешь, Софи, мне кажется, что это из-за тебя Алексей Кириллович не приезжает к нам.
- Из-за меня! – поразилась Софья. – Но коим образом я могла повлиять на его желание видеться или не видеться с тобой?
- Не знаю, - пожала плечиком Лидия, - но непременно узнаю.
Пока сёстры выясняли отношения, девица, которой было поручено сшить фату для Софьи, не зная, что ей предпринять, почла за лучшее рассказать обо всем графине. Ольга Николаевна выслушала расстроенную мастерицу и, отпустив девку, поднялась в покои племянницы. Она ещё из коридора услышала громкие голоса и поспешила погасить вспыхнувшую ссору.
- О чём крик?! – грозно осведомилась она, появляясь на пороге комнаты.
- Маменька, я поверить не могу, что вы отдали моё кружево на фату для Софи, - обернулась к матери Лидия.
- Твоё? – вздёрнула бровь графиня. – Лиди, мне кажется, пришло время преподать тебе некий урок. Я разделила кружево пополам, полагая, что каждой из вас достанется равная часть. Учитывая то, что ты сотворила, твою часть мне придётся отдать Софи, - безапелляционно заявила Ольга Николаевна.
- Вы не сделаете того! – выдохнула поражённая Лидия.
- Сделаю, душа моя. И поверь, то только на благо тебе будет, ибо твоё себялюбие просто не знает меры.
- Не нужно, ma tante (тётушка), - попыталась вмешаться Софья. – Не нужно, наши девушки не хуже сделают.
- Не перечь мне, Софи, - обернулась к ней графиня, - это моё решение и менять его я не собираюсь.
Лидия вихрем вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Глядя вслед дочери, Ольга Николаевна расстроенно покачала головой. Как получилось так, что они с мужем не заметили, как из их милой малютки выросла столь себялюбивая особа? Видимо, всё же это их вина. Они часто во всём потакали Лидии, находя её шалости забавными и милыми, но ныне всё это уж давно перестало быть забавным и милым. Безмерно огорчало отношение Лидии к Софье. Поначалу Ольге Николаевне казалось, что девушки вполне ладят между собой, но это была лишь видимость и то только потому, что Софья весьма искусно скрывала истину.
Никогда до этого дня Лидии ни в чём не отказывали, никогда до этого дня с ней не говорили в подобном тоне. Закрывшись в своих покоях, Лиди прорыдала до самого вечера. По её мнению, во всех несчастьях и бедах, свалившихся на неё, была виновата одна Софья, ей и в голову не пришло поискать иные причины.
Корсаков, у которого было время на размышления, много думал о совместном будущем с Лидией. Несмотря на те неприятные стороны натуры его невесты, которые ему открылись в его последний визит в дом Завадских, Алексей всему нашел оправдание: «Лидия слишком молода, впечатлительна, может, ей и присуща некая доля égoïsme (себялюбие), но кто из нас без греха?» - рассуждал он. Для него по-прежнему ничего не изменилось, он все так же скучал в разлуке с ней и по-прежнему желал видеть Лидию своей женой.