Страница 33 из 72
Александр, в отличие от него, принадлежал к ее кругу, причем был не каким-то захудалым аристократишкой, а, не много не мало — самим принцем! По правде говоря, даже это не помешало бы Курту прописать ему пару зуботычин, пусть и с риском оказаться на виселице, но ведь этот напомаженный красавчик был официальным избранником Эвелины! Она сама выбрала его себе в будущие мужья, так что Курт не имел никакого права вмешиваться в их отношения. Оставалось только стиснуть зубы и терпеть.
Вчера он одержал победу в безмолвной дуэли, когда их взгляды скрестились, словно наточенные шпаги. Эвелина могла бы приказать Курту оставить их с женихом наедине, и ему бы пришлось подчиниться, но, вместо этого, она выставила за дверь Александра. Скорей всего, она и вправду просто очень устала и мечтала поскорей оказаться под одеялом, но так хотелось верить, что она выгнала Эвенгарда, потому что выбрала его, Курта… Но что толку, тешить себя иллюзиями, если уже сегодняшним вечером она вновь укатила с принцем на свидание?
Было уже довольно поздно. Когда она уходила на встречи с женихом, он не ложился спать, а как верный пес дожидался ее возвращения, и отправлялся к себе, лишь убедившись, что с ней все в порядке.
Снаружи послышался стук копыт. С места, где сидел Курт, улица отлично просматривалась в окно, и он увидел, как к дому подъехал экипаж и остановился у калитки. Лакей соскочил с козел и распахнул дверцу кареты. Из нее вальяжно выплыл принц. Затем слуга открыл дверь с другой стороны и Александр галантно подал руку своей спутнице. Эвелина опустила свою ладонь в его и вышла из повозки. Едва ее ноги коснулись земли, жених заключил ее в объятия и жадно прильнул к ее губам.
Раньше принц, прощаясь, целовал лишь ее руки, но теперь, похоже, их отношения перешли на новый уровень. Курт понимал, что он не должен на них пялиться, но его взгляд притягивался к ним, словно магнитом. Кровь прилила к лицу, а ладони сами собой сжались в кулаки.
«Этот осел, наконец-то, решился поцеловать ее! — с ненавистью подумал он. — А может он ее уже и…»
Ему хотелось завыть. Он стиснул зубы и сжал подлокотники с такой силой, что они жалобно затрещали.
«Даже если этого не произошло сейчас, то произойдет потом, когда они поженятся!»
Представив Эвелину в постели с другим, он застонал от почти физической боли. Дикая ревность рвала сердце на части, а кровь стучала в висках и гулким рокотом отдавалась в голове. Курт закрыл глаза, чтобы не видеть целующуюся парочку, и сделал несколько глубоких вдохов…
Когда Эвелина, наконец, вошла в гостиную, она застала его мирно сидящим в кресле и невозмутимо листающим книгу.
— Не спится? — поинтересовалась она.
— Тебя, вот, дожидаюсь, — спокойно ответил он.
— Курт, не нужно меня ждать! Ты же знаешь, я была на свидании, а не в военном походе!
— Твой дядя мне голову оторвет, если с тобой что-нибудь случится.
— Надо же, какое рвение! Ты ведь, кажется, собирался уволиться!
— Но ты же меня не отпустила!
«Потому что люблю тебя, дурак» — подумала она.
Ее сердце заныло от боли, когда она вспомнила, что пообещала Александру после свадьбы избавиться от Курта. Получается, она его предает. Предает после того, что он сделал для них с кузеном. Предает после того, как он, рискуя жизнью, защитил их во время переворота.
«Но ведь он и сам хотел от меня уйти! Я просто исполню его желание… — попыталась оправдаться она перед самой собой. — А может, мне все-таки удастся уговорить его остаться на службе у Константина? Тогда мы смогли бы видеться хотя бы изредка».
Боясь выдать свои чувства, она пожелала ему спокойной ночи и шмыгнула вверх по лестнице.
Курт проводил ее долгим взглядом, полным боли и тоски, а затем побрел к себе.
***
За окном резиденции стемнело, а в камине весело играли языки пламени. Эвелина и Сиора сидели в гостиной. Туземка плела какие-то украшения из бисера, а Эвелина перебирала пачку писем, лежащую у нее на коленях, и швыряла большинство из них в огонь. На пороге показалась Альфра, держа в руках бутылку из темного стекла.
— Раз наши мужики нас бросили, предлагаю продегустировать великолепную наливку, которую мне давеча прислали прямиком из Аль-Сада!
— Постой, разве речь шла не об оборудовании для твоих экспериментов? — Эвелина с подозрением уставилась на натуралистку, вспоминая, с каким трудом им удалось заполучить ту проклятую посылку.
— Одно другому не мешает! — ответила та, с трудом вытаскивая пробку из узкого горлышка. — Уверена, что ни одно великое открытие не было бы совершено без этого божественного эликсира.
Альфра разлила густую темно-малиновую жидкость по бокалам, а Эвелина сбегала за коробкой вкуснейших шоколадных трюфелей, которые ей намедни презентовал Александр.
Девушки пригубили наливку, и в следующие несколько минут в гостиной были слышны лишь удовлетворенное мычание и восхищенное причмокивание.
— Кстати, куда подевались наши великие воины и отважные защитники? — слегка заплетающимся языком поинтересовалась Сиора.
— Да, ясное дело, в борделе, небось, зависают, — Альфра отправила в рот очередную конфету и презрительно хмыкнула. — Мужики, что с них взять!
Эти слова неприятно поразили Эвелину. Бордель был вещью, о которой благородным леди было неприлично не то, чтобы говорить, а даже знать. Разумеется, все дамы были в курсе, что где-то в подвалах таверны Монетной Стражи скрывается сия обитель порока, но каждая предпочитала делать вид, что даже не подозревает об этом позорном явлении. При виде падшей женщины было принято переходить на другую сторону улицы и всем своим видом выражать отвращение к этому опустившемуся созданию.
Сама мысль о том, что Курт мог посещать такое заведение, была невыносимой. Разве он не должен чувствовать брезгливость и презрение к этим вульгарным шлюхам?.. Но постойте! Какая брезгливость? Какое презрение? Он же сам был воспитан одной из них…
Эвелина сидела пунцовая, как рак, а в груди, как будто застрял ком. «Все, хватит! Я не буду думать об этом, иначе сойду с ума!». Она сделала очередной глоток, чувствуя, как густая сладкая жидкость обволакивает горло, и прислушалась к болтовне подруг.
Альфра расспрашивала Сиору об обычаях ее племени.
— А как вы выбираете себе пару? Я слышала слово «Minundhanem». Что оно означает?
— Это — родственная душа, тот, кто разделяет твои мысли, — ответила аборигенка.
— И постель? — уточнила натуралистка.
— Одно неразрывно связано с другим, — нравоучительно произнесла туземка.
— Ну, допустим, не всегда, — хмыкнула Альфра. — А это обязательно должен быть кто-то из островитян? Или, это может быть, к примеру, Курт или Васко?
— У нас нет никаких запретов по этому поводу. Это может быть даже женщина… Но мне больше нравятся мужчины, — ответила Сиора.
— Ну тогда, во избежание недоразумений, предлагаю поделить наших мужиков! — предложила натуралистка. — Петруса мы в расчет не берем… вот был бы он помоложе лет, эдак на пятьдесят… А вот Курт и Васко — оба хороши! Кто тебе нравится больше?
— Эй, ничего, что я тоже здесь? — возмущенно подняла брови Эвелина.
— Полегче, подруга! — перебила ее Альфра. — Ты-то себе самого принца отхватила! Не надо быть такой жадной!
«А, ну да, принц, как же я забыла…»
Эвелине не оставалось ничего другого, как заткнуться и наблюдать, как эти стервы делят ЕЕ Курта.
— Итак, Сиора, С кем бы ты была не прочь разделить… мысли, или как там у вас это называется? С Куртом или Васко? — настаивала натуралистка.
— Наш капитан, без сомнения, очень привлекательный мужчина, — ответила аборигенка, — но, Курт мне нравится больше. Он хороший человек и отважный воин… Но, мне кажется, его сердце отдано нашей подруге!
«Вот-вот!» — мысленно поддакнула Эвелина.
— Да ну, об этом можешь не беспокоиться, — махнула рукой Альфра. — Ему все равно ничего светит. Куда уж наемнику тягаться с принцем!..
Она отхлебнула из бокала и с подозрением уставилась на Эвелину.