Страница 87 из 96
Глухо сглотнув вязкий ком в горле, Тамара белыми от напряжения губами вымолвила:
- Мой сын. Кровь от моей крови. Плоть от моей плоти. Дух от моего духа.
Тьма несколько мгновений молчала, словно изучая ребенка. Ей не нужны были слова. Она уж их прочла в открытом сознании низшей.
- Ты уверена, низшая? Его зверь силен... Очень силен.
- Уверена, - четко и решительно ответила она.
- Хорош-ш-шшо…
Символы, напитанные кровью, залило чернильной тьмой, и тело Даниэля забилось в диких конвульсиях. В нем сейчас шла борьба демона и зверя за право быть и существовать.
Ногти Тамары с силой впились в собственные ладони, и она малодушно закрыла глаза не в силах больше смотреть, как рвет и ломает хрупкое тельце. Древние символы тянули все больше и больше силы. И она начала с ужасом понимать, что она может не вытянуть ритуал до конца. Но хуже всего было не это. Зверь не собирался уступать, и раненая, обиженная сущность стала терзать физическое тело ребенка в надежде убить его и освободиться.
- Нет-нет. Только не это, - побелевшими губами шептала она и, резко обрубив подпитку рун, стала вливать силу в сына, чтобы не допустить непоправимого.
Некогда прочная связь, соединяющая ее с сыном, с катастрофической быстротой истончалась и вскоре стала едва заметной. Он ускользал. Он умирал…
Отчаяние захлестнуло волной, и Тамара пропустила появление в комнате мужа, который тут же бросился, оттаскивая ее от сына. Заломив, дрожащие от напряжения руки жены, он силой отшвырнул ее на пол.
- Что ты натворила, - в ужасе прошептал он.
У них не было время на выяснение отношений или оправдания. Она кинулась на колени, жадно хватая его за ноги.
- Помоги. Я смогу его вытянуть. Смогу…
- Отойди, - прорычал Карлайл, подхватывая Даниэля на руки, пытаясь оттолкнуть ее.
- Смогу…смогу… - хрипло, от едва сдерживаемых рыданий, повторяла Тамара, протягивая руку, на которой горел артефакт.
Внезапно он вспыхнул как факел, и яркий луч энергии окутал ребенка сверкающим коном изначальной энергии. Оборотня обожгло ее огнем, и он с шипением положил сына обратно на одеяло, наблюдая, как смертельная серость на его личике уступает место едва заметному румянцу. Вместе с силами к нему вернулось сознание, и крик пронзил гнетущую тишину комнаты.
- Не хватает… - едва слышно прошелестела Тамара, оседая на пол, - Прости, Эд. Мне не хватает сил на исцеление.
- Эд, - чуть слышно зовет Тамара, фокусируя взгляд на расширившихся, звериных зрачках мужа, - Не гори ему… Поклянись…Поклянись…
Мог ли он ей отказать? Он никогда ей ни в чем не отказывал и всегда прощал самые безумные выходки.
- Клянусь, - с надрывом выдыхает Карлайл, но она уже его не слышит.
Белоснежная женская рука обессилено опускается и вместе с этим гаснет артефакт. Он ловко соскальзывает с ее пальца и, повинуясь какой-то понятной только ему силе, закатывается под кровать, чтобы скрыться от любопытных глаз и кануть в Лету на долгие-долгие годы, пока он вновь не понадобится своей хозяйке.
Каменный утес совершенно не изменился с последнего раза. Разве, что теперь он не вызывал такого страха. Оглядевшись, Тамара заметила Лару. Тень преобразилась. Теперь это была красивая, совершенно обнаженная светловолосая девушка. Она сидела на самом краю пропасти и болтала стройными ногами в воздухе, которые выглядели белоснежными на фоне жутковатого черного провала.
- Привет, - Томка, недолго думая, присела с ней рядом и тоже свесила ноги, которые, к слову, оказались в теплых шерстяных носках.
- Привет, - голос Лары был хриплым и тоскливыми нотками.
Некоторое время они молчали, каждая думая о своем. Тамара вглядывалась в мутную дымку пропасти и вздрогнула услышав:
- Осуждаешь?
- Нет.
Томка поймала удивленный взгляд прозрачных зеленых глаз.
- Мы с тобой слишком разные. Я тебя просто не понимаю. Мотивов твоих поступков. Вернее – осознаю, но не понимаю степени их важности, - добавила она.
Лара тихо хмыкнула:
- Как завернула-то, - и замолчала, снова предаваясь каким-то своим понятным ей одной терзаниям.
Томка некоторое время смотрела на носки. Добротные такие. Мать вязала похожие, из козьей шерсти. Теплые, но очень колючие. От них постоянно чесались ступни, если одеть на босу ногу.