Страница 30 из 35
Марсик и Сева, обессилившие, развалились на диване.
- Жаль мне тебя отдавать, малыш, – сказала Алёна котёнку. – Но они действительно будут замечательными хозяевами, в них я уверена на все сто. А я дома только по вечерам бываю, Марсик-то уже привык, а тебе скорее всего скучно, а Мила и Антошка тебе точно не дадут заскучать, – уговаривала она то ли себя, то ли его.
Алёна села за стол и положила перед собой карандаш. Она долго настраивалась, концентрировала энергию, создавала внутренний свет. Наконец, направила силу, и карандаш едва заметно шевельнулся.
- Ура!!! – радовалась она. – Получилось!
Тут же наступило невыносимое чувство усталости, будто вагоны разгружала, а не сдвигала карандаш на миллиметр. Алёна улеглась рядом с котами и задремала.
Проснувшись, она ещё долго лежала на диване, восстанавливая силы, и всё думала:
"Я теперь столько всего могу! Первый шаг сделан, значит дальше дело пойдёт. Буду перемещать и телепортировать предметы. До чего же это интересно! Столько возможностей открывается! И всё это происходит по-настоящему, происходит именно со мной…"
Она сладко потянулась и хотела было уже встать, но решила ещё немного понежиться, да и Марсик так аккуратно улёгся сбоку, что жаль было его тревожить.
"Вот только опять ничего никому нельзя показать. Все ж испугаются! Это только в фильмах и книжках такие способности воспринимаются, как нормальное явление, а в жизни… в жизни у многих есть установка, что чего-то не может быть просто потому, что этого не может быть и баста. С таким ограниченным мышлением действительно ничему новому и интересному не научишься, даже не дашь возможности этому интересному проникнуть в твою жизнь…"- череду её мыслей резко прервал телефонный звонок.
- Алло, – ответила сонным голосом Алёна.
- Привет. Ты спишь? Разбудил?
- О, Ян, это ты. Опять с какого-то другого номера звонишь! Нет, не сплю, – пробормотала Алёнка.
- Я через три часа буду в аэропорту, сможешь встретить меня?
- Через три часа?! Да тут одна дорога займёт часа два. Ты раньше предупредить не мог? – она начала возмущаться.
- Нет, не мог раньше. Ну, так получилось. Если не сможешь, я возьму такси.
- Не надо такси. Приеду, – со вздохом сказала Алёна.
Не успела она положить трубку, как позвонил папа.
- Ты к нам сегодня не собираешься? Обещала вроде, а что-то не объявилась, – бодро начал папа.
- Да какой там… И ещё ж не вечер… - зевая, ответила Алёна. – Нет, вечер, – заулыбалась она, взглянув на часы. – Мне за Яном нужно ехать, сейчас позвонил, сказал, что вылетает, через три часа будет в аэропорту.
- Давай, я тебя отвезу?! – вызвался папа.
- Ну нет, у вас же Снежанка. Я сама как-нибудь. Отдыхай, – отнекивалась Алёна, но ясно понимала, что папу скорее всего уже не переубедить.
Папа вообще всегда очень трепетно относился к поездкам дочери на дальние расстояния, и всякий раз пытался напроситься с ней. Алёна особо не отказывалась от папиной помощи, поскольку сама не была до конца уверена в своих силах.
- Да я уже и пообщался, и наигрался, эти сорванцы вон уселись в игру какую-то настольную играть, а мама со Снежаной на кухне сплетничают, так что я полностью свободен.
- Ладно, вдвоём веселее, – сдалась Алёнка и даже обрадовалась такому повороту событий.
- Тогда я выезжаю, будь готова, – скомандовал папа.
Через полчаса они уже ехали по шоссе. По пути их следования находились только деревни и бескрайние просторы русской природы. Вечер сгущал краски и от этого свет фар, казалось, становился всё ярче и ярче.
Обсудив с папой все свежие темы, Алёна уставилась в окно. Негромко играла музыка, будто намурлыкивала какие-то песенки…Дома, в которых горел свет, сменяли заросшие кустарником поля, а потом и вовсе за окном потянулась длинная вереница вечнозелёных сосен, елей, и ещё неодетых в листву берёз, осин…
"Лес в вечернем сумраке кажется неуютным, отталкивающим, – думала Алёна. - Он завораживает и пугает одновременно. Но это только темнота делает его таким, а так он как был, так и есть - дом для многих зверей и птиц, с могучими и совсем хрупкими деревцами, которые живут в полной зависимости друг от друга. Это система, которая так сильна и так хрупка одновременно, и которой совсем не нужен человек. А поля кажутся необъятными, даже утонувшие в тёмной пелене, они сохраняют свой простор. И когда ты смотришь на них, на почти не меняющуюся картину, то начинает клонить в сон. И только деревни своими горящими окнами снова пробуждают. Каждый дом – это судьба. Чья-то счастливая, а иногда и не очень жизнь, смена поколений. В городской суете это незаметно, даже мысли такие не возникают. Ведь любой типичный многоквартирный городской дом – это как бы муравейник, где вроде бы все вместе, но в то же время, в отличие от муравьёв, каждый сам за себя. Не воспринимаются многоэтажки как человеческие судьбы, нет в них души. А вот в веренице частных домов можно с интересом угадывать чьи-то судьбы. Вот промелькнул маленький, слегка покосившийся домик со старым, облезлым, когда-то зелёного цвета забором. Рядом с домиком фонарь, рядом с ним большой куст, по всей видимости, это куст сирени. Окна занавешены, в них горит свет. И кажется, что живёт там милая бабушка-старушка, у которой осталась только одна радость – кошка Мурка, да ещё телевизор перед сном, узорчатая скатерть на столе и мысли о том, чтобы в этом году обязательно уродилась картошка. Вот такое оно окончание жизни обычного человека, осознание момента, когда для тебя простые, маленькие вещи становятся важными, равно как тогда - в начале жизни, в детстве. А может всё и не так. Может в доме живут другие жильцы. Но это не проверить, поэтому проезжая такой дом, в душе остаётся именно это ощущение, именно эта картинка рисуется в твоих мыслях. Вот следом за этим - другой дом. Большой, краснокирпичный, с высоким забором, с красивыми шторами на окнах и почти во всех из них горит свет. И сразу появляются мысли о молодой шумной семье, в которой обязательно есть дети. Они бегают по дому, играя с собакой и, конечно же, не выключают за собой свет. У них современная мебель, яркие обои на стенах, просторная кухня и там обязательно в духовке какая-то вкуснятина. Хозяйка вдохновенно готовит и попутно болтает с подружкой по телефону, а ещё успевает делать замечания разыгравшимся детям. А вон и хозяин дома, вон там у ворот, смотрит всё ли в порядке, закрывает на ночь дверь на замок. Хотя может и показалось, и там не было никого. И живут там совсем другие люди, но… машина проезжает дальше, оставляя позади очередной чей-то дом, чью-то судьбу…"