Страница 40 из 42
Несколько раз она чуть не засыпала на ходу, встряхивая головой, чтоб прогнать дремоту. Воздух из чёрного становился мутным. Её проводники слились с ним и пропали. Близилось утро, которое, много раз была уверена, больше для неё не наступит. Но и оно не давало ответов на вопросы. Тьма сменилась таким же непроглядным туманом. Растворившийся в нём свет казался обжигающе холодным, вроде туда окунули голышом, заставив вылезти из-под толстого одеяла. Потом присоединился ветер, швырнув в лицо и выглядывающее сквозь дыры тело множество твёрдых, как крошечные осколки, снежинок. Он и разорвал пелену, открыв глазам неожиданный простор.
По гладкой, зеркальной поверхности бежали волны. Босая Мая удивлённо ступала по ней, не сразу поняв, что это просто позёмка тянет по льду озера. Сквозь местами просвечивала зеленоватая вода. Лес и болота остались позади. Там от удушливых испарений казалось не так холодно, но тут, на открытом месте, чувствовался настоящий мороз. Ближайший берег, голый и крутой, вздымался чуть левее. Оскальзываясь, заспешила к нему. Отсыревшее платье хрустело, замерзая на ветру. Цепляясь за чахлый бурьян, как по рассыпающимся ступеням девочка вскарабкалась наверх.
Небо впереди походило на брюхо свинцово-чешуйчатой рыбы, вспоротое темнеющим хребтом. Поздний рассвет растекался по горизонту под торжествующий вой. Пока жертва пробиралась топями, они забежали в обход, чтобы встретить её на открытом месте, где не спрятаться. А спасение, показалось, уже близко! Но одно дело увидеть, другое – очутиться там, когда силы совсем оставили. Деревенька спала, или прикидывалась спящей. Дымки едва курились над растрёпанными соломенными крышами. Не успеть!
Затвердевший подол мешал скакать по обледенелым сугробам. Под ломающейся коркой с режущими краями торчали скошенные стебли, до крови втыкаясь в онемевшие ноги. Мая спотыкалась и падала, царапая локти и колени. Они же бежали, не проваливаясь, всё ближе и ближе. По шершавому откосу съехала в овраг. На другой стороне среди высохшей крапивы виднелось что-то, скорее похожее на заброшенный сарай, чем на человеческое жильё. Кинулась к кривой покосившейся двери, та оказалась заперта.
– Помогите! – забарабанила она по доскам и провалилась внутрь – в тепло и полузабытый аромат горячей похлёбки из сушёных грибов…
*****
Страшные зубы щёлкнули возле самой пятки, когда беглянку втянули, и дверь захлопнулась. С той стороны послышался скулёж и скрежетание когтей по старому, но ещё крепкому дереву. А саму опрокинуло в сторону нечто, смахивающее на гигантский ком лохматой шерсти, разразившийся грозным лаем.
– Убирайся восвояси! Здесь нечем поживиться! – топнула старушка, и за стеной стихло. – Вулкан, на место! Это я не тебе, – на всякий случай пояснила она, помогая подняться. – Откуда ты такая? – жалостливо оглядели её. – На цыганку, вроде, не похожа. Те больше гурьбой побираются. Хотя, видок у тебя подобающий. Пусть не чернявая, зато чумазая не хуже ихних деток. И где только извозюкалась, когда грязь камнем отвердела?
– В болоте.
– Как же там очутилась? Эти ироды загнали?
– Они… – не было сил обстоятельно расписывать свои злоключения, потому просто согласилась с догадкой, более-менее похожей на правду.
– А в лесу чего забыла? Разве не знаешь, что в одиночку туда нельзя?! Иль отбилась от табора, потеряла своих в пурге?
Девочка отрицательно мотнула головой.
– Значит, таки не цыганка. Неужто одна пришла? Кто ж отпустил тебя раздевши? Куда родители смотрели?
– Никто. Их нет…
– Сиротка, получается… Далече твоя деревня?
– Я не из деревни.
– Вообще из не наших краёв?
Мая кивнула.
– Какая ж нужда погнала тебя метелью в такую даль? Голод?
– Нет, – сглотнула она слюнки.
– Да что я пытаю! Видать же, голодна не меньше тех, от кого убегла! Садись, – пододвинули ей табурет. – Наварила, незнамо кому. Самой много ли надо! Однако, не прогадала. Угощайся, горемычная.
Она не собиралась отказываться. Но вместо предложенного табурета резко присела на корточки, сморщившись, как ужаленная.
– Ты что?
– Не могу!.. – тоненько застонала Мая. В отогревающемся теле пробуждалась замороженная до времени боль.
– Ножки отходят? – с пониманием вздохнула женщина.
Забавный и, выяснилось, совсем не злой пёс лизнул выглядывающий из-под лохмотьев кончик пунцовой ступни, как бы пытаясь утихомирить подбиравшийся изнутри пожар. Но прикосновение щекотного языка даже не почувствовалось.
– Ага. И ещё щиплет, – всхлипнула гостья, – руку и сзади…
– Дай-ка посмотрю.
Старушка знала секреты лечебных трав, отчего священник и набожные соседи косо поглядывали, при этом не гнушаясь обращаться за помощью, чтобы лишний раз по пустякам не беспокоить Всевышнего. Она размотала тряпки, в несколько слоёв укрывавшие плечи на манер платка, сняла с неё мокрое оттаявшее платье – местами прилипшую ткань пришлось отдирать – и покачала головой.
– Ишь как разукрасили! Не поглядели, что дитё. Аж кровит! Эти твари и капельку за версту учуют. Оно их, видать, и раздразнило. Иначе с чего такой аппетит разыгрался, когда сама худющая – смотреть, прости, не на что. И, поди ж ты, до самой деревни гнались! А это откуда? – легонько взяли её за локоток, разглядывая выжженный знак. – Сбежала от хозяев? Не мудрено, раз так от них досталось. Только, боюсь, наш господин не одобрит. Тебя не будут искать?