Страница 18 из 32
До реки добрались только к закату, и не к мосту, а забирая до брода. Там переночуем, решил Сакс, а утром дальше. Присмотрел место повыше, спешился и помог фейри слезть. Задумался: надо ночлег обустроить и Тянучку напоить, а уже темнеет. Ладно, сперва лошадка. Тут его дернули за рукав.
— Напоить надо, — сказала фейри. — Отпустишь со мной? Я воды принесу, у меня мех есть.
— Осторожней, Тянучка с норовом.
Он отдал повод, — кобыла недовольно всхрапнула, но хоть лягаться не стала, — и занялся костром. Не поесть, так согреться. И лапника нарубить, на подстилку. Одну. И теплее будет, и нож меньше тупить, и фейри обнимать приятно. Если, конечно, не сбежит — но хотела б сбежать, раньше ушла, правда?
Он уже и костер развел, и лежак соорудил, а фейри все не было. Неужто сбежала? И Тянучку увела?
Не сбежала.
Обернувшись на хруст веток, Сакс так и застыл. Тянучка не просто шла за фейри, она и за волосы щипала, и тыкалась мордой в плечо, чтоб погладили. А фейри отщипывала от хлеба в сумке, и ее кормила — Тянучка осторожно, мягкими губами, брала с ладони кусочки и благодарно фыркала. И куда только норов подевался!
Тут же подвело живот, рот наполнился слюной. Сакс сглотнул, тоскливо вспомнил про потерянную на ярмарке сумку. Фейри остановилась, погладила лошадку по морде и отцепила от пояса свою сумку, протянула ему.
— Ты же есть хочешь, наверное.
— А ты? — спросил, а рука сама потянулась к сумке. Оттуда так пахло колбасой, что живот снова запел шакальи песни. — И устала, верно.
Она подождала, пока он сумку развяжет, ухватила кусок лепешки.
— Испугалась больше.
И кусочек откусила. Маленький.
Он тоже сунул в рот кусок лепешки, чуть не зажмурился от удовольствия. И потянул фейри к лежаку, усадил, погладил по руке.
— Ничего, в лесу тебя не достанут. В город только не ходи вот так… — дернул плечом, не зная, как сказать: глупо.
И вернулся к костру, насадил кусок колбасы с лепешкой на палочку, горячее ж вкуснее.
Фейри помолчала. Потом пошуршала ветками и спросила:
— Как тебя называть? Ты меня спас, а я и имени твоего не знаю.
— Друзья Саксом зовут. — Он обернулся, протянул ей палочку с горячей колбасой. — Или Деррилом.
Фейри помотала головой и показала — сам ешь.
— Деррил — это Эри?
— Даро, — поправил он и вцепился зубами в колбасу. Потом подумал, проглотил колбасу и добавил: — Да пусть Эри. Забавно.
Звучало и впрямь забавно, вот как она сама. Еще бы узнать, как ее звать. Но было неловко спрашивать, фейри же, еще обидится на наглость. А окольно, с уважением, он не умел. Его дело лошадки да зайцы, а окольно и с уважением — это хранители и барды всякие. Только все равно любопытство грызло.
— А я… — она осеклась, вдохнула и поправилась: — Меня можно звать Лиле.
И зашуршала опять.
— Лиле, — повторил он. — На иволгу похоже.
Почему иволга, сам толком не мог сказать. То ли маленькая такая, то ли голосок нежный. А может, потому что улетит же, фейри — что твоя пичуга, волю любят.
Доел лепешку, разбросал костер. Не оборачиваясь, сказал:
— Ты это, ложись спать. Я сейчас, до реки.
Она вздохнула.
— Я подожду лучше. Вот как вернешься...
Он вернулся быстро, чего там, умыться-то. Не на закат же глазеть. Лиле так и сидела на лежаке, смотрела в дотлевающие угли. В быстро сгустившейся темноте она словно светилась, может, потому что кожа белая. Снова закололо ладони, ровно тогда, у озера. Подумалось, это ж всю ночь рядом… и Томас про фейри говорил, они завсегда согласные… Только это было неправильно. Будто требовать плату за спасение от костра. Что твой стражник.