Силуэт

  - Поэтому ты воспитывала меня так странно? - поинтересовалась я - будто я тебе вообще не родная?

  - Что за глупости? - возмутилась мама - я давала тебе самое главное - свободу. Ты всегда могла сказать, что думала и сделать то, что тебе хочется. Неужели тебе это было не нужно?

  - И как же другие дети растут? - хмуро поинтересовалась я - в заботе и любви?

  - У тебя было и то, и другое. Просто, это не так бросалось в глаза, как у других.

  - Ладно - я потерла руками лицо, стараясь собраться с мыслями и перестать думать о воспитании и прочей психологической ерунде. Ты - технарь, Лиля, тебя не должны касаться всякие гуманитарные заскоки - лучше расскажи, почему я общаюсь с "плохими людьми". И прекрати уводить разговор в сторону!

  - Ах, меня поймали - улыбнулась мама - ладно - ладно, не смотри так зло, а то я расплачусь. Но говорить не буду.

  - Почему?

  Всё-таки я совершенно не понимаю эту женщину.

  - Потому что если я тебе скажу, ты всё равно не поверишь и не поймешь. Даже если я запрещу тебе общаться с тем, кого считаю "плохим", ты всё равно не послушаешься, пока не удостоверишься сама. Всё, что я могу - это просто сказать : "Эй, детка, мне не нравиться этот парень, потому, что у него все руки в старых шрамах, от многочисленных драк, будь осторожнее!". Но послушаешь ли ты меня?

  - Что? - я открыла рот, удивленно смотря на развеселившуюся маму, совершенно не обращая внимания на удар грома за окном - что значит - руки в старых шрамах? Драки? Хочешь сказать, что Женя - дрался?

  - И не однократно - серьезно кивнула мама - поэтому я и спросил, не детдомовский ли он. Слишком уж серьезные повреждения для обычных потасовок, да и сам парень не выглядит настолько беспомощно, чтобы к нему так часто лезли, нарываясь на драку.

  - Погоди - попросила я, выставив вперед руку - мне нужна минута.

  Как так? Нет, я не спорю, в конце концов, что я знаю о Соколове? Он - лучший друг Саши Преображенского, студент факультета Управления и Психологии, работает в профкоме, живет с бабушкой и дедушкой, потому что родители погибли в аварии, асексуал - да и то, это я узнала только сегодня - и всё. Мы не так часто с ним виделись и общались, чтобы я могла утверждать, что он просто не может драться. Да, он - ответственный, в какой - то степени отзывчивый, добрый и даже благородный, потому что только такой человек мог наплевать на свои планы и постараться, по - своему, конечно, помочь другому. Но может ли такой человек попадать в такие опасные переделки? А хрен его знает!

  - Ладно, признаю, он может драться - нехотя сказала я, стараясь не смотреть на маму - ну и что? Подумаешь, подрался пару раз. Может, он живет в неблагополучном районе!

  - Думай что хочешь, я просто говорю, что парень не так прост, каким ты его, очевидно, считаешь.

  - Ну почему вокруг меня столько ерунды? - со стоном упала на стол я, закрывая голову руками - это просто чертовщина какая - то!

  - Что такое? - поинтересовалась мама.

  Я косо посмотрела на неё, решая рассказать ли ей про Илью и гонки или нет? Если расскажу, то придется рассказывать про Фея, высотку и всю остальную компанию. В этом замешано столько людей, что я просто не имею права вот так, по собственной прихоти говорить об этом на каждом углу. Хватит уже того, что я рассказала Варе и Ане. Они, конечно, болтать не будут, но всё равно я поступила глупо.

   - Не важно - отмахнулась, поднимаясь - всё равно, я сама пока ничего не понимаю.

  Мама внимательно посмотрела на меня, но промолчала. Это и есть та свобода, которую она имела в виду? Не лезть, если не просят? Может, ее взгляды на мир не так уж плохи.

  - Что ж, в таком случае и разговаривать не о чем - улыбнулась мама - оставь, я сам уберу - заметив, что я потянулась к посуде, сказала она - иначе я от безделья располнею, и твой отец уйдет к стажерке. А кому я с таким характером кроме него нужна?

  Я рассмеялась, но послушно оставила все на местах, примирительно подняв руки вверх. Уже выходя из кухни, я поймала обеспокоенный взгляд матери, но всё равно решила молчать. В конце концов, больше меня это касаться никак не будет.

  Уже в комнате я без сил упала на кровать, бросив сумку на пол и думая, что же мне делать дальше. В принципе, кроме ситуации с Преображенским ничего особо не менялось. Да, Соколов оказался не таким простым, как казался, ну и что? меня это как - то трогает? Нет. Над чем тут вообще думать? Но меня почему - то не оставляло противное чувство, словно на меня кто - то вылил ведро смолы и теперь она медленно стекает вниз, и от нее никак не избавиться. За моей спиной точно что - то происходило, но я никак не могла понять, что именно.

  Да ещё и этот олень. Он дает неплохие советы, но отвечает, когда ему вздумается, заставляя меня нервничать и метаться из угла в угол. Вот что со мной не так?

  Даже поговорить об этом не с кем. Варя и Аня сегодня сам едва не разругались в кафе, так и не придя к чему - то одному. Но не с самой собой мне разговаривать, правда же?

  Достав из сумки телефон, я провела пальцем по экрану и, зайдя на знакомый до мелочей сайт, стала печатать сообщение. Конечно, гарантии того, что олень ответит - нет, но может, он всё-таки скажет, что думает по этому поводу. Наверное, бедный парень уже и сам не рад, что решился пройти двести вопросов. И пару странную нашел, и психологом заделался. Хотя, он сам не охотно о себе рассказывает, либо отмалчиваясь, либо переводя тему в другое русло. Так почему бы ему в этом не помочь?