Страница 25 из 30
Мужчина смертельно побледнел и схватился за горло.
- Или вы, например, - Мэд показала на мужчину средних лет во втором ряду. - Вы избиваете вашу жену. А вот вы… - она развернулась к совсем молоденькому блондину, - вы заставляете вашу жену бить вас. Воистину, вы – интересная компания. И есть ещё одна маленькая, но приятная деталь…
С этим словами Мэд повернулась к правителю Равирона, который наблюдал за происходящим с живым интересом. Улыбнувшись, Мэд попросила:
- Если не ошибаюсь, вы носите слуховое устройство. Будьте любезны, выключите его на несколько секунд.
Правитель повиновался её просьбе. Мэд хлопнула в ладоши, и стекло вылетело из оконной рамы с громким звоном. Равиронцы вздрогнули, но, пребывая в глубоком шоке, даже не попытались убежать или позвать на помощь. Мэд сделала знак правителю, и он включил слуховое устройство. После этого она вынула из нагрудного кармана небольшую бежевую пластину необычной формы и передала её одному из мужчин:
- Как вы думаете, что это такое?
Мужчины передали пластину из рук в руки, пожимая плечами. Мэд взяла её обратно и звонко рассмеялась: - Это - новейшее изобретение в области видеонаблюдения. Вы только что держали в своих руках видеозапись сегодняшней встречи, которую мой друг передаст в суд системы Ариадны, если вы не выполните данное нам обещание, или если с нами что-то случится.
Равиронцы синхронно повернули головы и посмотрели на Луиса.
- Нет-нет, - поспешила объяснить Мэд. – У меня есть ещё один друг. - И она показала рукой на окно, за которым, как по команде, появился Том на жуке. Зависнув на месте, он весело помахал собравшимся через открытую панель иллюминатора. Мэд неторопливо подошла к окну и бросила пластину Тому. Тот снова помахал рукой и исчез.
- Не знаю, как вы, а я проголодалась, - сказала Мэд. – Надеюсь, что в вашей столовой хорошо кормят.
Один из пожилых мужчин с грохотом отодвинул стул и подошёл к Луису:
- Извини нас, Рид. Наше поведение, как минимум, неэтично. Я лично обещаю, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы эксперимент был проведён правильно. Я буду сообщать тебе обо всём, что мы сделаем.
Луис встал, пожал ему руку и серьёзно сказал: - Я тебе верю.
Внимательно посмотрев на мужчину, Мэд кивнула головой: - Да, ему можно верить.
После представления, устроенного Мэд, большинство мужчин не могли даже сдвинуться с места. Единственным человеком, который, казалось, остался доволен происшедшим, был правитель Равирона Цезарь Литт.
Обедать в здании правительства они не стали, но ушли довольные, унося с собой подписанный договор. Когда они загрузились в жука, Луис, наконец, расслабился и зашёлся истерическим смехом. Отвечая на недоумённый взгляд Тома, он, задыхаясь, произнёс:
- Ох, видел бы ты их лица, когда они поняли, что только что держали в руках видеозапись, которой Мэд собирается их шантажировать! Я никогда этого не забуду.
Том слабо улыбнулся и кивнул. Не отреагировав на слова Луиса, Мэд встала, прошла в боковой отсек, свернулась калачиком на одной из полок и заснула. Луис недоумённо поднял брови:
- Она что, обиделась?
- Устала. Влезать в голову такой уйме народу и тяжело, и противно. Особенно противно. Люди бывают разные, и некоторые воистину омерзительны. Залезать в их мысли – это как прыгать с головой в помойную яму.
Через пару часов Мэд снова присоединилась к мужчинам. Заспанная, с взъерошенными волосами и отпечатком подушки на лице, она по-прежнему была молчалива и чуть-чуть печальна.
- Мэд! - позвал Луис. - Скажи мне правду, пожалуйста. Когда ты залезала мне в голову, тебе тоже было противно? - Луис отвернулся, глядя в окружающую их пустоту и скрывая свои эмоции.
- Нет, - без промедления ответила Мэд. - Ты прекрасный и гениальный человек, только очень печальный, одинокий и разочаровавшийся в людях. Но я знаю, что у тебя были для этого основания.
Луис не ответил, но его плечи слегка расслабились.
По возвращении на Корту, они направились в лабораторию и провели её тщательную чистку, стерев все следы работы над сывороткой. После этого Мэд связалась с заказчиком, который решил нагрянуть к Луису следующим утром.
Последнюю ночь они провели у Луиса все вместе. Долго пили втроём у бассейна, разговаривали обо всякой ерунде и смеялись, вспоминая Равирон. Луис и Том больше не враждовали, так как в этом не было смысла.
Когда наступила ночь, Луис отправился в лабораторию, где долго пил скотч и тупо смотрел в стену. Он чувствовал, как зачатки ярости прорастают внутри, искажая его мысли. Какой смысл во всём этом? Он оглядел лабораторию жёстким взглядом. Всё это было целью его жизни, его навязчивой идеей, это сделало его знаменитым. Ненужная слава, ненужная суета. И вот настал момент, когда он впервые в своей жизни действительно безумно захотел что-то, вернее, кого-то, и всё то, для чего он работал годами, вдруг потеряло свою значимость. Всё как будто померкло перед яркостью его желания обладать этой невысокой женщиной с растрёпанными волосами и синяками под глазами. Женщиной, которая запросто взяла под контроль двенадцать опытных интриганов и которую расстроили низость их побуждений и грязь их поступков. Но что он может предложить ей? Всего себя? Этого слишком мало. Бросить лабораторию? Поехать туда, куда ей захочется? Тратить его деньги? Почему-то он был уверен, что денег у неё и самой достаточно, и что она может сама поехать, куда ей захочется. Ему было решительно нечего ей предложить, и он чувствовал, что она ничего у него не примет. Как можно поймать неуловимое?
В отчаянии Луис смахнул со стола кучу пробирок. Посмотрев на пол, он усмехнулся: за последние две недели он перебил больше стекла, чем за все предыдущие годы. Он облокотился на стол и закрыл лицо руками.