Страница 6 из 243
Глава 2
Мой не до конца ставший человеческим, болезненно обострённый слух улавливает еле слышный скрип двери и мягкие шаги, неслышимые для обычных людей.
- Роберт! – задорно произносит Элиот, пробегая пальцами по моей шее сзади и запуская их в волосы, взъерошивая их. – Ты чего киснешь?
- Я? – удивлённо спрашиваю, повернувшись к собеседнику. – Я не кисну…
- А по лицу похоже, что даже не киснешь, а закисаешь! – произносит он, широко улыбаясь. – А ну-ка – улыбнись! – он берёт меня за щёки, пытаясь растянуть мой рот в улыбке, но натыкается на непонимание в моих глазах.
- Элиот, я прошу тебя… - убираю его руки, вздыхая. – Не делай так и… И смажь уже наконец эту дверь. – показываю на раздражающий меня предмет.
- Роберт, она не скрипит. – в подтверждение своих слов, он встаёт и пару раз открывает-закрывает дверь. – Слышишь?
- Я слышу, в этом-то и проблема… - говорю я, снова склоняясь над тетрадью.
- Ладно. – он захлопывает дверь, заставляя меня вздрогнуть. – Ты ужинать пойдёшь?
- По-моему, для ужина ещё рано?
- Назовём это первым ужином. Так ты идёшь?
- Да, сейчас… - откладываю тетрадь, аккуратно закрывая её. – Сейчас.
- Тогда, я пойду, а ты подходи. – говорит Элиот, покидая мою комнату.
Просочившиеся в помещение ароматы мяса и домашней выпечки быстро сплелись с бесцветным и безразличным кислородом, будоража ум и желудок, призывая как можно скорее всё бросить и бежать на кухню. Я так и поступаю.
- Садись. – улыбаясь, говорит Чара, указывая мне на свободный стул, как только я захожу на кухню.
- Приятного аппетита всем. – говорю, садясь и принимая тарелку.
- И тебе. – отвечает Элиот, быстро набивая рот пищей. – М, Роберт? – обращается он ко мне, так и не проживав содержимое рта.
- Я тебя слушаю. – спокойно отвечаю я, отправляя в рот ароматный горячий кусочек.
- Мы тут посовещались… - смотрит на Чару. – И решили, что стоит переехать.
Чуть не давлюсь, откашливаюсь, трясу головой и обескуражено смотрю на старших.
- Переехать? Зачем?
- Я тоже задавался этим вопросом, но Элиот убедил меня в правильности данного решения. – говорит Чара.
- Может быть, вы и меня посветите в причины сего решения?
- Хочешь причины – будут тебе причины. – отвечает Элиот, отправляя в рот новую порцию еды и не торопясь продолжить. – Во-первых, как-то не заладилось у тебя с учёбой в Нью-Йорке…
Вскидываю бровь, как бы спрашивая: «только ли моя в этом вина?». Элиот игнорирует мой посыл.
- Во-вторых, сейчас начало года, большое количество детей переходят в новую школу после новогодних праздников.
- Элиот, - поправляет его Чара, - сейчас февраль.
- Можно подумать, я не знаю, что сейчас февраль?
- Чара имеет в виду, что сейчас совсем не начало года… - разъясняю я слова Чары, пока не начался очередной скандал.
- Январь, февраль… - бубнит Элиот. – Какая разница? Почти начало года.
- Хорошо. – киваю. – Что дальше?
- В-третьих, нас здесь совсем ничего не держит…
- А моя мать? – возмущается Чара.
- Я же говорю – совсем ничего не держит. А эта… кхм, женщина точно не станет причиной тому, что мы останемся.
- Может быть, хватит уже наговаривать на мою мать?
- Я не наговариваю, я только вспоминаю! – тон обоих повышается всё больше, оба начинают вставать, не разрывая гневного зрительного контакта. – Да она…
- Да хватит уже! – вскрикиваю я, ударяя ладонью по столу, опрокидывая чашку с чаем. – Почему каждый раз, когда мы собираемся за столом, вы ругаетесь? Вы, вообще, помните, с чего начался разговор?
- Мы не ругаемся. – пожимает плечами Элиот. – Просто, - косится на Чару, - твой дорогой папа №2 не желает признавать очевидные вещи…
- Ахах, - усмехается Чара, - я не желаю признавать? Это ты у нас живёшь в своём собственном мире, кто только ты бог и король!
- Можно подумать, я виноват, что я – король по жизни? – спрашивает Элиот, ухмыляясь и изгибая бровь. – Завидуй молча.
Не могу и не желаю больше это слушать. Надоело. Резко встаю, чуть не роняя стул, и быстро направляюсь в свою комнату, хлопнув дверью и падая на кровать. Очередная чёртова ссора, которая закончилась моим побегом, очередная порция криков, которые рвали мои нервы и уши.
- Я хочу домой… - шепчу и тут же чуть ли не до крови щипаю себя, прося опомниться. – Я уже дома. – закрываю глаза. – Я – дома. Дома…